«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По случаю успешно проведенных в этот день допросов Полуэктов вечером в номере распечатал бутылку «Наполеона». Пили со Скородумовым из маленьких мельхиоровых рюмочек, закусывали сочными яблоками нового урожая.

Говорили мало. Да и о чем говорить, когда оба чувствовали неловкость, знали истинную цену своего достижения. В суде, конечно, не станут особенно рыпаться: все заинтересованы побыстрее закрыть дело, списать его на убитого Грушецкого. Но при нападении на инкассатора не пострадало ни одного человека, значит, дело не более серьезное, чем убийство пусть даже главаря банды. Но кто убил, за что? И коль убийца остается на свободе, надо ждать новых преступлений. В таком случае чего стоят «итоги» следователя по особо важным делам? Да еще не ясно, как поведут себя на суде свидетели по делу ограбления инкассатора: автомастер и художник. Свидетели трусливые, ненадежные… Правда, должен сыграть роль авторитет следователя по особо важным делам, и то, что криминогенная обстановка в Москве и Московской области — да что там здесь, во всей стране! — сложная, чуть ли не каждый день убивают то бизнесменов, то депутатов, то журналистов. С мелкими ворами-налетчиками долго возиться никто не будет; и все-таки зыбкость своих обоснований чувствовали оба. Полуэктов с нетерпением и страхом ждал ответного звонка генерала: Водовозов — стреляный воробей в подобных делах, может быстро учуять «липу», а мужик он крутой, рука тяжелая, так приложится, что долго потом чухаться будешь… Потому и не клеился разговор между следователями из Москвы, хотя будто бы достигли, чего хотели…

Они заканчивали бутылку, настроение потихоньку поднималось, и разговор оживлялся, когда в дверь постучали. В номер вошел еще один помощник, который вел прослушивание кабинета начальника уголовного розыска.

— Потрясающая новость, Виктор Петрович, — доложил подслушиватель — молоденький лейтенант, недавно закончивший высшую следовательскую школу. — Сами послушаете или пересказать?

— Новость, как и басню, ценят не за длину, а за содержание, — нравоучительно приподняв палец, произнес Полуэктов. — Извини, не предлагаю, — кивнул он на бутылку. — Сам на дежурстве никогда не употреблял и другим не советую. Пересказывай.

— Тобратов только что доложил Зарубину: знает он предателя, затесавшегося к ним в отделение, ограбившего инкассатора и убившего Грушецкого, — лейтенант замолчал.

Хмель и улыбка вмиг слетели с лица Полуэктова, он глянул на Скородумова, потом на лейтенанта.

— А вот фамилию Тобратов произнес после того, как включил в кабинете радиоприемник: знает, видно, что мы его прослушиваем.

— Блефует? — спросил у Скородумова Полуэктов.

— Сомневаюсь, — озадачился помощник. — И Раков и Вуцис говорили нам, что Тобратов вызывал их, допрашивал; значит, вел параллельное расследование. На его месте и мы так бы поступили.

Полуэктов нервозно выбил пальцами дробь по столу, встал и, сунув сигарету в рот, заходил по кабинету. Остановился около лейтенанта, спросил:

— И что ответил Зарубин?

— Я разобрал только одно слово «подарочек». Полковник, похоже, очень удивился и расстроился, увел Тобратова к себе в кабинет.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — вспомнил Полуэктов старинную русскую поговорку. — Надо, Антон Иванович, срочно ехать в милицию.

— Но… — дыхнул дважды Скородумов, отмахивая ото рта запах.

— Ерунда, рабочий день мы закончили. Они что, меньше пьют? Поехали. Только вот где машину раздобыть?

— Позвоните Зарубину.

— Не хотелось бы его предупреждать, — и все-таки рука Полуэктова потянулась к телефону. Раздавшийся в это время звонок так напугал его, что он отдернул руку. Опомнившись, снял трубку.

— Слушаю, Полуэктов… Есть, есть, Иван Петрович… Сегодня же выезжаю, — повесил трубку. Даже, кажется, чему-то обрадовался. Сказал с выдохом: — Депутата Брандохлыстова убили. Меня отзывают в Москву. Тебе здесь завершать, Антон Иванович.

— А как же с расследованием Тобратова? Там, похоже, другие обвиняемые…

— Разберетесь. Скорее всего, это авантюра. Тобратов выкинул какой-нибудь фортель, чтобы отвести от себя подозрение. Не поддавайся на его удочку. Но на всякий случай прощупай почву. Кто-то из наших оперативников должен быть в курсе дела.

— Ленту заберете в Москву или… — несмело спросил лейтенант.

— Или, — отмахнулся, как от надоедливого комара, Полуэктов. — Вот Антону Ивановичу отдашь.

Следователь по особо важным делам стал укладывать чемодан.

7

«Чтобы стать хорошим следователем, — говорил не раз на лекциях в юридическом институте профессор Сидельников, — надо быть не только хорошим психологом, надо еще обладать логическим складом ума. А этому надо постоянно учиться, тренировать ежедневно мозги, как и мускулы».

За двадцатилетнюю практику Полуэктов научился разбираться в людях, что же касалось ежедневных тренировок мозгов, тут у него силы воли не хватало: ни физзарядкой он по утрам не занимался, ни логическими рассуждениями не утруждал себя, выбирая при решении сложных запутанных дел наиболее легкий путь.

Так поступил он и в деле ограбления инкассатора.

Запугать бывшего зека Ракова, случайно схлопотавшего три года: по пьянке забрался с дружком на прокурорскую дачу в поисках спиртного и украл портативный радиоприемник «Панасоник», испытавшего все ужасы тюремных порядков; и художника Вуциса, наслышанного от дружка о паханах, буграх и прочих лагерных начальниках, издевающихся над осужденными — много ума не потребовалось. А вот предвидеть наперед логическое развитие событий, у Полуэктова смекалки не хватило…

Вуцис, выйдя из милиции, из тесного, давящего своими стенами и низким потолком кабинета, освободившись из тисков безжалостного и страшного, как питон, следователя по особо важным делам, опустошенный, раздавленный, начал потихоньку приходить в себя — тихие улочки малолюдного милого городка, зелень деревьев, синее небо с еще теплым, но уже не знойным солнцем, свежий воздух действовали на него благотворно, успокаивающе, и он начал осмысливать последний допрос, сознавая, что где-то допустил ошибку, что-то сделал не так. Ему было стыдно за свое поведение, за трусость — состояние было такое, словно его вываляли в грязи. Чего он, собственно, испугался? Да, номер на двигателе он перебил, только один раз, зачем же он подписал протокол допроса, где Скородумов записал ему и подделку номеров ЗиЛа и красных «Жигулей»?