– Простите, слегка заблудился.
– Не надо извиняться. Я получила огромное удовольствие, слушая вас.
– Поиграйте еще, мистер Редклифф, – настойчиво попросила Лили. Девочка схватила Эмму за руку и вытащила на середину комнаты. – А мы с сестрой потанцуем.
Эмма покачала головой.
– Мистер Редклифф здесь не для того, чтобы нас развлекать.
Не обратив внимания на ее возражения, он опустил пальцы на клавиши и заиграл энергичную шотландскую джигу в быстром, беспечном темпе.
Хихикая, Лили закружила Эмму по комнате.
В первый раз с того момента, как они встретились с Эммой Траффорд, ее улыбка выглядела не вымученной, а совершенно естественной. Щеки порозовели под стать губам. Она запрокинула голову назад и рассмеялась. Не в силах отвести от нее глаз, Саймон перестал попадать по нужным клавишам.
Разозлившись на чертово влечение к этой женщине, он быстро доиграл пьесу и вскочил на ноги. Надевая пиджак, он мысленно честил себя. Он пришел сюда, чтобы выяснить правду и забрать кольцо, а вместо этого позволяет привлекательности Эммы срывать все его планы.
– Это было лучше, чем чудесно, мистер Редклифф, – сказала Лили. Щеки ее от танцев раскраснелись.
– Вы просто мастер игры на пианино, – добавила Эмма и, посмотрев на сестру, изогнула изящную бровь. – Лили, если ты будешь усердно заниматься, сможешь играть так же божественно. Талант у тебя есть.
Лили фыркнула:
– Я лучше буду слушать, чем играть. Вы знаете какие-нибудь дуэты, мистер Редклифф?
– Да, несколько.
– Папа с Эм очень хорошо их играли. – Лили отвернула лицо и уставилась в окно. А когда повернулась к ним обратно, то выглядела очень несчастной.
Эмма обняла девочку за плечи. Ее любовь к сестре была почти осязаемой. И если она та, кого он ищет, может, потому она его и ударила? Ей отчаянно требуются деньги? В этой комнате, как и в утренней гостиной внизу, нет никаких украшений и личных вещей, как будто из них вынесли все, что можно.
Саймон мысленно ударил себя по щеке. Не будет он жалеть Эмму Траффорд. Ни в коем случае, если она нарочно отвлекла его, чтобы ее сообщник попытался расколоть его череп, как яйцо. Она могла его убить. Нужно это помнить.
– Как называется та зажигательная пьеса, которую вы с папой играли дуэтом? – спросила у сестры Лили, вырвав Саймона из размышлений.
– Венгерский танец номер пять Брамса. Если постараешься, сможешь сама его выучить, и тогда мы с тобой сыграем дуэт.
Девочка вздохнула.
– Мне так хочется снова его услышать. Вы умеете его играть, мистер Редклифф?
Обычно дерзкий ребенок говорил так печально и выглядел таким уязвимым – куда девалась вся его жизнерадостность?!
– Умею.
– Пожалуйста, сыграйте его с Эммой. Я буду вам очень признательна.
– Мистер Редклифф играет куда лучше меня, – возразила Эмма. – И я не уверена, что он хочет…
– Я с удовольствием сыграю дуэт. – Это вырвалось у него изо рта прежде, чем он успел прикусить язык. Да что за чертовщина с ним происходит? Почему его должно волновать то, что эта девчонка грустит?
На мгновенье их с Эммой взгляды встретились. Он подумал, что она откажется, но она подошла к банкетке, рассеянно подергивая себя за рукав.
– Я не играла эту пьесу довольно долго. Боюсь, что только все испорчу.
– Сомневаюсь. – Саймон снова снял пиджак и положил ладонь ей на спину. Кожа под тонким ситцевым платьем была слишком теплой. Перед глазами замелькали картинки – его руки, скользящие по ее разгоряченному телу, упругость груди, он, устроившийся между ее мягкими бедрами…
– Мистер Редклифф? Сэр? – Негромкий голос Эммы ворвался в его беспутные мысли.