Лили с сомнением вздернула подбородок.
– Все равно я не должна была оставлять вас одних. – Она уставилась на мистера Редклиффа, и ее глаза превратились в две узкие щелочки.
Не обращая внимания на сердитый взгляд Лили, мистер Редклифф показал на дверь.
– Ну что, идемте в студию, мисс Траффорд? – Казалось, ему не терпится снова остаться наедине с ней.
Сердце Эммы затрепетало. Она ему не доверяла. Хуже того, она не доверяла самой себе.
– Конечно. – Эмма подошла к оттоманке и подняла с нее учебник географии, взятый в библиотеке.
Жаркий взгляд мистера Редклиффа преследовал ее, как низко летящий ястреб, заметивший кролика и собравшийся его сцапать.
Эмма протянула сестренке толстый томик.
– Лили, ты прочтешь это в моей студии, когда я буду делать наброски для портрета мистера Редклиффа. Так я буду точно знать, что ты делаешь то, что велено.
Лили нахмурилась и тяжело вздохнула.
На подбородке мистера Редклиффа отчетливо задергалась жилка. Он долго смотрел ей в глаза, затем уголок его чувственного рта приподнялся.
«Да, мистер Редклифф, негодяй вы эдакий, я понимаю, что вы пытаетесь заставить меня ослабить бдительность. Может, вам и удалось на мгновение превратить мои мозги в кашу, но я не допущу, чтобы это случилось снова. Кролик не так глуп, как вы думаете».
Когда они вошли в студию, Лили медленно побрела по деревянным половицам с таким видом, словно чтение учебника географии приравнивалось к жестоким пыткам. Тяжело вздохнув, девочка плюхнулась на кушетку и открыла книгу.
Эмма взяла карандаш для набросков, а мистер Редклифф опустился в кресло перед мольбертом. Она ощущала жар его напряженного взгляда. Тело то и дело пронизывало трепетом.
– Вы должны смотреть на картину на стене, мистер Редклифф, – упрекнула его Эмма, пытаясь думать только о том, что делает, а не вспоминать об исходящем от него тепле, которое она ощутила, сидя на банкетке у фортепиано, и уж точно не о том, как ей хотелось, чтобы он ее поцеловал.
В комнату вошла миссис Флинн и помахала конвертом.
– Только что пришло письмо от Майкла. Прямо с этой почтой.
Эмма почувствовала, как в ней закипает возбуждение. Письма от Майкла приходили все реже. Она взяла конверт, подписанный отчетливым крупным почерком брата.
– Спасибо, миссис Флинн.
– Я испекла песочное печенье, чтобы подать вам с чаем.
Экономка улыбнулась мистеру Редклиффу, но он этого не заметил. Его внимание было сосредоточено на письме, которое Эмма держала в руке, словно оно могло стать ключом к тому, чего он добивается – подтверждению ее вины.
– Я люблю песочное печенье. – Лили на своей кушетке передвинулась поудобнее и положила голову так, словно собиралась вздремнуть.
– Получишь после того, как почитаешь, – отозвалась Эмма. – А сегодня вечером я буду спрашивать тебя про западный Гемпшир.
Бурча что-то себе под нос, Лили перевернула страницу.
– Я принесу вам чай и печенье примерно через час. – Экономка вышла из студии.
– Мистер Редклифф, если вы не против, я бы хотела прочитать письмо от брата прямо сейчас, – сказала Эмма.
– Совсем не против. Читайте. – Он уперся локтями в бедра и подался вперед.
Эмма распечатала письмо.
Письмо было коротким. Слишком коротким. У нее сжалось сердце. Обычно Майкл предоставлял им полный отчет о том, как идут занятия. Ее охватило беспокойство. Неужели он не принимает свою учебу всерьез?
Приехав домой на Пасху, он, не закрывая рта, рассказывал об Эрнесте Монтгомери, сыне барона, с которым подружился в школе. Эмме не нравилась мысль о том, что брат постоянно находится рядом с этим мальчиком. Аристократы живут по своим правилам, она убедилась в этом на собственном опыте. И когда они поступают порочно, общество делает вид, что его это не касается. Но если этот мальчик втянет Майкла в какую-нибудь нехорошую историю, то к брату отнесутся совсем по-другому.