– А, простите. Вы что-то сказали?
– Я спросила, вы предпочитаете играть ведущую партию или вторую? – Эмма показала на пианино.
– А вы?
– Папа всегда играл на басах.
– Тогда я тоже.
Эмма заняла свое место на банкетке, он сел слева. В воздухе поплыл аромат роз.
Лили поставила перед ними ноты и отошла. Он кивнул Эмме, и они начали. Ее пальцы танцевали по клавишам. Она играла хорошо, но, на его вкус, слишком медленно, и он ускорил темп. Она пару раз споткнулась, догоняя, но только засмеялась легким смехом, дополнявшим звуки музыки. Саймон невольно улыбнулся.
Они сыграли последние ноты, и Эмма повернулась к нему.
– Как вам не стыдно, мистер Редклифф, играть так быстро! А ты что думаешь, Лили? – Эмма оглянулась. – Ой, она ушла.
И в самом деле, девочки нигде не было видно.
– Да, похоже, нас обидели.
Розовые щеки Эммы покраснели.
– Моя сестра неисправима. Боюсь, она просто придумала план, как избежать занятий музыкой. Приношу свои извинения.
– Не стоит. Мне понравился наш дуэт.
Как бы сильно ему ни хотелось сказать, что это ложь, ложью это не было. Сколько времени прошло с тех пор, как простая игра на фортепиано наполняла его радостью? В музыке дело или в искусительнице, сидящей рядом? Взгляд Саймона скользнул к ее роскошному рту. Да поможет ему Бог, но он хочет ее поцеловать. Он придвинулся ближе.
Глаза Эммы широко распахнулись, превратив зрачки в темные круги в голубом море, но она не отшатнулась.
Внутри тугой струной натянулось предвкушение. Его пресыщенное сердце забилось в два раза быстрее.
Их губы разделял какой-то дюйм, когда входная дверь громко хлопнула, закрываясь.
Эмма ахнула и вскочила так быстро, что рукой смахнула с пюпитра ноты.
«Господи». Она что, собиралась позволить мистеру Редклиффу себя поцеловать? Вряд ли это поможет ему понять, кто она такая, но нужно быть осторожнее. Этот мужчина высвободил в ней что-то такое, что можно назвать только полным безрассудством.
Не глядя на Саймона, она вышла на середину комнаты.
– Эм! – Лили торопливо бежала вверх по лестнице.
Ножки музыкальной банкетки царапнули по деревянному полу, предупредив ее, что мистер Редклифф встал. Жар его тела буквально обжег ее, когда он встал у нее за спиной. Она хотела отойти, но ноги словно приклеились к полу.
Его дыхание овевало ее затылок.
Внизу живота возникло желание. Эмма заставила себя сделать шаг в сторону.
В этот момент в комнату ворвалась Лили.
Мистер Редклифф подошел к стулу, бесшумно сунул руки в рукава и натянул пиджак на свои широкие плечи.
– Куда ты ушла, Лили? Ты должна заниматься, – проговорила Эмма, радуясь, что ее голос звучит спокойно.
– Я ходила на улицу покатать обруч. Потом вышел высокий, бледнолицый слуга мистера Редклиффа и уставил на меня свой длинный нос, как будто я муравей, а он хочет меня раздавить. Напугал меня до чертиков, вот что. – Девочка преувеличенно вздрогнула.
– Это Харрис. Он безобидный, – сказал мистер Редклифф.