– Потому что мне в моем бизнесе нужны клерки, а через несколько лет некоторые из них уйдут на пенсию, и тогда мне потребуется умный парень, который их заменит.
Мальчишка даже рот открыл.
– Думаете, я смогу стать клерком?
– Конечно. Так что, сказать Бейнсу, чтобы он тебя ждал?
Мальчик кивнул:
– Да. Спасибо, сэр.
После обеда Эмма пошла в студию. В окна струился лунный свет, высвечивая белый холст с незаконченным наброском лица мистера Редклиффа. До чего свирепым он выглядит на ее рисунке! Решительный подбородок. Рот, образующий серьезную линию. Ничего мальчишеского, но когда он улыбается, его жесткие черты смягчаются. У нее сложилось впечатление, что ее комплимент его ошеломил. Разве он не осознает симметричную красоту своего лица? Она могла бы смотреть на него целый день. Да только нужно закончить его портрет и расстаться навсегда. Этот джентльмен твердо намерен выяснить правду, а поскольку Лили все время вертится рядом, он может найти то, что ищет.
Если рассказать ему, что Лили увидела и как неверно истолковала увиденное, если вернуть кольцо, может быть, он не будет обращаться в полицию? Эмма посмотрела на эскиз – в его глазах видна напряженность. В голове снова прозвучали его сегодняшние слова. «Помяните мои слова, мисс Траффорд, я отыщу виновных. Когда я найду воров, они сильно пожалеют, что перешли мне дорогу».
Нет, он жаждет отмщения. Нельзя позволить, чтобы случайная мягкость в его глазах и слишком прямолинейный флирт поколебали ее решимость. Это все игра, это способ заставить ее ослабить оборону.
Бросив последний взгляд на холст, Эмма вышла из студии и спустилась на один лестничный пролет к своей спальне. Закрыла дверь, чтобы скрыться от любопытных глаз, и зажгла газовую лампу на комоде.
Рядом с лампой стояла мамина шкатулка с драгоценностями – красного дерева, с розой, вырезанной на передней панели. Эмма подняла крышку. Единственными по-настоящему ценными вещами тут были мамина камея, ожерелье с рубинами и обручальное кольцо. Эмма сомневалась, что тонкая, простенькая золотая цепочка стоила дорого. И, насколько она понимала, рубины в ожерелье тоже могли быть подделкой, всего лишь стекляшками. Она дважды ходила в ломбард с мамиными драгоценностями, собираясь заложить их, и оба раза возвращалась домой, не в силах с ними расстаться. Но, как и проданная ею карета, они были единственными ценными вещами, какими когда-либо владела ее семья. Если Эмма не сможет зарабатывать на жизнь портретами, ей придется заложить драгоценности в ломбарде.
На задней стенке шкатулки бархатная обивка слегка ослабла. Эмма сунула пальцы между стенкой и оторванным материалом и вытащила кольцо мистера Редклиффа. Свет лампы отразился от золота. Держа кольцо в круге света, Эмма изучала витой рисунок, изображавший льва. Откуда это – из какого-нибудь клуба джентльменов или из университета?
Засовывая кольцо обратно в тайник, она задела пальцами розу, которую подарил ей Чарлз, когда она приняла его брачное предложение. Ярко-красные лепестки выцвели, приобрели винный оттенок и стали хрупкими. Зачем она ее хранит? Нужно было сжечь ее, как и рисунки с ним. Теперь этот человек женат, и они ждут ребенка. Эмма подошла к камину и бросила остатки цветка на горячие угли.
Кончики засохших лепестков задымились, почернели, затем вспыхнули и засияли. Оранжевые языки пламени взмыли вверх, но быстро угасли. Напоминание исчезло, но память осталась. Эмма больше не любила Чарлза, но ощущение того, что она оказалась недостаточно хороша для него, оставило в сердце боль. А в последнее время она все думала о том, что Чарлз мог просто воспользоваться ее горем от потери отца, чтобы овладеть ею. Возможно, он никогда и не собирался на ней жениться.
Неужели она повела себя как последняя дура? Позволила себя обмануть? Как бы сильно она ни хотела в этом ошибиться, но, скорее всего, да. Многие аристократы ведут порочную жизнь. Они распутники. Следует обращать больше внимания на то, что миссис Флинн читает в бульварных газетенках об их похождениях.
А теперь она обесчещена. Опорочена.
Из глаза вытекла слезинка. Рассердившись на себя из-за этой минутной слабости, Эмма ее смахнула и вытерла влажную щеку.
«Мне не нужен мужчина». Но стоило об этом подумать, как в голове сразу всплыло воспоминание о поцелуе мистера Редклиффа и о тепле, родившемся у нее в животе при этом поцелуе. Она помотала головой, прогоняя ненужные мысли, и снова подошла к комоду, чтобы закрыть шкатулку.
Ее внимание привлек цокот лошадиных копыт по мостовой. Эмма раздвинула занавески. Саймон Редклифф вышел из дома в темную ночь. Луна и уличный фонарь высвечивали его высокую фигуру и широкие плечи, отбрасывали на тротуар тень. Он словно почуял, что она за ним наблюдает, замедлил шаги и посмотрел вверх, на ее окно. Эмма мгновенно отпрянула, прижалась спиной к стене и вытерла вспотевшие ладони о юбку.
– Вперед! – скомандовал кучер лошадям.
Цокот копыт эхом отдавался в ночи, но затем постепенно затих.
Эмма глянула на шкатулку с драгоценностями. Нужно пробраться в дом мистера Редклиффа и подбросить кольцо, пока его там нет. Но не сегодня. Слишком опасно, учитывая, что слуги дома. Нужно проявить терпение и дождаться, когда подвернется подходящая возможность.
Эмма вышла из комнаты и стала спускаться вниз по лестнице. Она попросила Лили помочь миссис Флинн убрать после ужина со стола, но девочка предложила вытереть тарелки после того, как их помоют. Тут Эмма услышала, что миссис Флинн пронзительно, как цапля, кричит. Ускорив шаги, девушка ворвалась в кухню. Пухлые пальцы экономки зажимали протекающий стык водопроводной трубы. Вода брызгала оттуда, заливая лицо женщины.
«Что еще может случиться?»
– Я сейчас принесу папин гаечный ключ, миссис Флинн. Я могу ее подкрутить, – сказала Эмма.
– Ты подкручивала ее в прошлый раз, милая. Что тебе нужно, так это водопроводчик.
Нет, она отлично справится сама. Эмма подбежала к угловому шкафчику и вытащила большой гаечный ключ.
Лили подскочила к экономке, держа в руках стопку полотенец, промокнула сухим лицо миссис Флинн.
– Забудь об этом, дитя. Накрути эти тряпки на трубу.
Вода забрызгала лицо Эммы, когда она зажала стык гаечным ключом и попыталась его закрутить. Инструмент едва шевельнулся. Миссис Флинн отпустила трубу, чтобы помочь Эмме. Они вместе навалились изо всех сил, поворачивая ключ. Поток воды сменился тоненькой струйкой.