Эорлинг поднял на Ветку глаза. Не смеялся.
— Откуда знаешь?
— Знаю!
— Верно. Угадала. Малой еще был — в Рохане на пасеке частенько бывал. В Гондоре раздолье — и сахар, и всякие сласти. Стараюсь, чтобы никто не знал.
— А почему?
— Да не пристало воину!
— Чего это не пристало? Какая разница, кто чего есть любит?
— А вот не пристало и все. Слышишь, как завывает? Есть в тебе, Ольва, что-то… как от коршуна. Они так же подчас на добычу-то смотрят, как ты на… моего Азара, — скомкал какую-то другую концовку эорлинг.
— Я и на тебя так смотрю, — с удовольствием сказала Ветка. Воин вздернул светлые брови. — Не пугайся, я имею в виду — приятно с человеком посидеть. С людьми. А то гномы… они, конечно… но снизу вверх на мужчину посмотреть — это же здорово.
— Ну тогда радуйся, — расхохотался рохиррим, — вот я стою, полным ростом. Стихнет — и сразу в намет двинем. А то буран темнотой сменится, на пустоши это одна беда заместо другой. Гном, поспеешь за нами?
— Не переживай, эорлинг, не отстану.
— Тенгель, что ты делаешь в Дейле?
— То же, что и в Эреборе делал. Совместные дела обсудили с Бардом Лучником. Планы крепостей и оборонных сооружений изучал. В Дейле осталась старинная библиотека. Представляешь, не сгорела. Там Бард отрядил заниматься свою старшую, Сигрид, и младшую, Тильду. Над ними начальница — Ингрид. Туда придешь, щебечут, свитки и документы приводят в порядок. Разбирают, читают — все три обучены. Вот с ними много сижу.
Ветке совершенно не понравилось, что воин рохиррим портит глаза в библиотеке.
— А я и читать не умею. Говорю на вестроне, а читать — нет.
— Книгочея найми. Говоришь ты грамотно, почти как эльдар, хотя и непривычно уху кое-что. Писать уметь надобно. По седлам! К городу!
Поправили снаряжение, привели лошадей в порядок. Небольшой отряд выехал из расщелины в останцах обратно на дорогу.
— Бард теперь на башнях Дейла сторожевые огни завел, — сказал Тенгель. — Смотри, прояснилось, только мелкий порошок сыпет. На огни и поедем, смеркается, но ночевать на пустоши нельзя.
Ветка улыбалась. Что-то было в этом особенное, волшебное и даже славянское — рослые ясноглазые рохиррим… люди. Заснеженное огромное пространство, тусклые огни города впереди, силуэт очертившейся горы сзади.
— Ты вот что, Ольва Льюэнь. Если надумаешь все-таки прибиваться к своим, приму в Рохане, — сказал Тенгель. — Есть в тебе выучка, которая мне по нраву. И у нас конных дев множество, а вот ты малость иная. Фенгель, отец мой, пьет, да и болен. Короноваться мне скоро. Тогда и призову тебя.
— Спасибо, Тенгель! — вышло от всей души; куда же, как не в Рохан?
Выяснить, что в Сумеречье… и можно подумать. Можно!
— Насторожись, — жестко сказал Тенгель. — В повод, в стремена…
Ветка изготовилась и прислушалась. Но вдруг Азар громко приветливо заржал; заржала и Зима, и другие кони.
Наскакали. Всадников, с факелами, с оружием наголо, было много — отряд встречал Бард со своими стражниками.
— Вот они, вот! Невредимы и целы!
— Да мы буран пережидали, — мирно сказал Тенгель. — Чего переполошились-то? Сами бы и приехали сейчас.
— Варгов снова видели близ Дейла!
— И мы видели — перебили, — самодовольно заявил Тенгель, поигрывая рукоятью кинжала.
Ветка же смотрела на Барда, который глядел ей прямо в глаза и от души улыбался.