— Надо держаться дороги, — сказал Ранк, — как бы непогода не накрыла.
Ветка кивнула. После ясной звездной ночи и безветренного рассвета подкрадывалась снежная буря.
Одинокая гора, могучая и прекрасная, возвышалась позади путников. Гора казалась Ветке надежнейшим убежищем в мире; но простор и свежий воздух мгновенно брали свое, как только она пускалась в путь. Расстилающиеся пути-дороги звали властно и мощно, словно имели в отношении нее, Ветки, особые планы. Идея дальних странствий всегда манила девушку в прошлом — и всегда упиралась в непреодолимые препятствия.
Но уж странствия более дальнего, чем совершенное ею волей красноглазого лощеного красавчика, считающегося здесь основным воплотителем воли злых сил, представить было невозможно. Так что, как всегда — бойтесь своих желаний. Они подчас ведут в чужие миры…
Дорога, припорошенная снегом и промороженная до хрустальной твердости, пела под круглыми черными копытами Зимы.
Спустя четыре часа они остановились на привал. Задувало все серьезнее, и синее небо, синее, как чьи-то глаза, больше не проглядывало между серых туч. Ранк прижал обеих лошадок к большому валуну — он выбрал место для остановки так, чтобы имелось хоть какое-то убежище.
— Может, и пережидать придется. Смотри, круговерть. Нет, под горой надежнее…
И впрямь — колкая крупка завихрила. Еще немного — и не видно будет ни горы, ни города.
— Ранк, давай галопом пройдем.
— Торин упреждал — ты не так уж окрепла покамест. Говорил не гнать, — проворчал гном низким басом. — Ты вот и так вся задохнулась.
— Ничего… галопом-то на моей лошади проще.
— Ну вскачь тогда. Вон там — видишь, деревья и снова останец? Вот до каменюки, дальше снова озираемся.
Перебежками сделали еще часть пути. Дейл близился, и тут непогода налетела по-настоящему.
Ранк и Ветка застряли между тремя или четырьмя обмылками камней, оставшихся тут от предыдущей геологической эпохи. Два знатных останца образовали нечто вроде ниши, куда можно было забиться вместе с лошадьми, и еще несколько полукругом гасили ветер. Плотная пурга с ледяными вихрями затянула так, что увидеть направление было уже невозможно.
— Чудно, — сказал Ранк, — утро непогоды не предвещало. И сыпать начало, как только мы на пустошь выехали. Словно нарочно кто тучи подогнал.
— Что, смена погоды необычная?
— Не совсем обычная, да. Такое с вечера начинается, как правило. Но что уж. Тут, в нише, можно костер запалить. За дровами не походишь, но вот куст — посеку.
Кони грели друг друга, вжавшись в камень и уткнув носы в репицы. Маленький костерок, с трудом уберегаемый от жестоких порывов, дрожал и рвался. Ранк укутался в плащ и был невозмутим. Ветка пыталась ни о чем не думать.
Достали по хлебу, щедро промазанному маслом и проложенному сыром. Только Ветка вознамерилась укусить как следует, как к вою ветра прибавился и иной вой.
Ранк споро завернул свою еду, обнажил меч.
— Варги. Ольва, варги. Тут нам буран-то на руку, может, и не учуют. Костер туши.
Но варги учуяли. Первая страшная морда с зубами наружу и лютыми, словно вывороченными ноздрями, сунулась сквозь потоки снега и ветра. Ранк коротко рубанул.
— Ранк! — взвизгнула Ветка, — Может, ходу? По коням, и попробовать ускакать?
— Можно было бы, коли видно было б, куда! Доставай меч и дерись!
Ветка выдернула меч Дис. Сердце заколотилось, а разум запросил — «выключите ужастик»! Девушка не готова была сейчас к сражению, и руки, и ноги предательски тряслись.
— Вот оно как, — искоса на нее глянув, сказал Ранк, — наравне с мужами-то.
— Н-ничего… я сейчас…
Громадные серые туши ворвались на пятачок, окруженный останцами; Ранк изготовился встретить первого, но свистнула стрела — варг упал.
Крики, ржание коней — еще минуту назад казалось, что они одни на пустоши, и вот пространство заполнилось витязями.
— Тенгель! Рохиррим! — воскликнул Ранк. — Какими судьбами?