Ветка призадумалась.
- Ну… так уж выходит, если девица долго в девицах засиделась, то ее вроде как и… осуждают. Некрасивая, никому не нужная. Не спрашивай, я сама скажу. У меня был муж, грубиян и насильник, я по возрасту была как твоя Сигрид. Он умер. С тех пор в эти игры я в своем мире и не играла.
- Я понял. Ольва. Теперь все понятно… а то уж, думаю, начали мерещиться всякие… вещи. Но мой тебе совет…
- Бард, - сказала Ветка, - не надо. А? Меня уже полировал Балин. Я уже, по-моему, лучше держусь, м? Чтобы эреборская честь стояла, как флагшток. Ну ты не добавляй!
Бард снова захохотал, утирая слезы.
- Ну ты сокровище… эреборское… честь и хвала Торину Дубощиту, отважен мужчина, отважен…
- Отсмеялся? - прохладно спросила Ветка.
- Чем я тебя на пустоши повеселил? Флотом?
- У нас великий король был. Император. Тоже двери открывал и флот строил, - сказала Ветка. - У нас его любят очень, а ты весьма смахиваешь - и повадкой, и целями.
- Что же, спасибо. У правителей в одинаковых условиях и задачи одинаковые, - сказал Бард. - Теперь что же, поведаешь мне свою тайну?
Ветка еще раз посмотрела на темный Дейл, на сияющие сторожевые башни, на пустошь и величественную гору на горизонте.
- Покажи спину. И… Бард, ты в любовь веришь?
- Я по большой любви женат был… по настоящей. Скорбел и скорблю. Только… ты так о своем народе рассказывала, как будто у каждого в запасе жизнь эльфа, - сказал Бард. - И так попробовать, и этак. И с этим сблизиться, и с тем. У нас нет такой роскоши. Надо деток на землю поставить, чтобы ножками своими, как корешками, впитывали силу Арды и отдавали семье. Сватают рано, и верность хранят одному. Теперь уже не верю, что так же полюблю. Но такую егозу, как ты, взял бы. Я думаю, мы притерлись бы. Без особенной любви, верно, Ольва?
- Ты умный человек, - прошептала уже Ветка. - Бард, я, может, и не в свое дело лезу, но вот что. Никто же не скажет. Не принято, и все такое. А мне законы не писаны. Тебя эльфийка полюбила. По-настоящему, как только они и могут. Та самая, которая лечила спину. Синувирстивиэль.
Бард вскинул брови.
Ветка видела, что реальность для мужчины - цепкого, делового, практичного - тут же повернулась совершенно иным ракурсом. Сумеречье! И хотя гномы были полезнее как торговые партнеры, эльфы… это эльфы!
Ветка же глядела в темноту Пустоши и думала о своем.
- Трандуил ни за что не отдаст Синувирстивиэль, - наконец отмер Бард.
- А ты посватайся.
- Посвататься? Что ж, - тихо сказал Бард, - попытка не пытка. Я бы и глаз не поднял на эльфийскую деву.
- Не посмел бы?
- Люди должны жить с людьми. Но у меня-то уже деток трое, скоро внуки пойдут. Если то, о чем ты сказала, правда… такие союзы входят в историю, Ольва. Пренебречь любовью эльфа…
- Были и другие свидетели, если мне не веришь. Когда тронутого деда в шляпе принесет в Дейл, спроси его, - сказала Ветка.
- Ладно… что же, пойдем.
- Куда?
- Я тебе спину тут показать должен? Ночь на дворе - смотри, уж засветает скоро. Слуги. Гостиная.
- А-а-а!
В покоях Бард скинул кафтан, рубашку. Повернулся.
Ветка оценила и старые шрамы, и новый - ожоговый. Кожа заросла хорошо, но неровными, красными завитками, как будто лопатка и плечо Барда были покрыты хитрой росписью, повторяющей рисунок языков огня. Мышцы под шрамом были в порядке.
- Надо же! Мне так страшно тогда было!