История Христианской Церкви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

14. Констанций I († 1859 г.), Константинопольский патриарх. Он получил образование в Киевской духовной академии, где изучил классические языки и приобрел любовь к археологическим исследованиям. Его «Историческое и этнографическое описание Константинополя» приобрело известность даже между западными учеными. Констанций писал сочинения и против латинян, и против протестантов. Так, известно его полемическое сочинение против иезуита Боре, написавшего книгу «Вопрос о святых местах». Констанций опровергает в своем сочинении все доводы Боре в пользу латинян и, между прочим, нелепое мнение, будто Восточная Церковь потеряла право на святые места в Палестине еще со времен патриарха Фотия, так как отделилась от Церкви Римской. Против протестантов Констанций написал рассуждение «О секте анабаптистов» (одной из протестантских сект).

15. Захарий Мафа († 1877 г.), архиепископ Фирский. Он составил исторический список Константинопольских епископов и патриархов, доведенный до 1834 года. Этот список в переводе на русский язык помещен в «Христианском чтении».

Глава IV Богослужение и христианская жизнь

§ 27. Состояние богослужения

Турецкое иго имело неблагоприятное влияние и на состояние богослужения в Греко-Восточной Церкви. При завоевании Византийской империи храмы или были разрушены совсем, или обращены в мечети, или, наконец, ограблены. Те же случаи разрушения, обращения в мечети и особенно ограбления повторялись и во все время турецкого владычества. В то же время турецкое правительство запрещало строить храмы вновь, если в известной местности население было смешанное, а разрешало только почитать старые. В местностях же с исключительно христианским населением хотя и дозволялось строить новые здания для храмов, но самая постройка их соединена была с величайшими затруднениями и расходами; турецкие чиновники всеми возможными способами препятствовали постройкам, и только значительными подарками можно было умилостивить их. Таким образом, восточные христиане испытывали стеснения прежде всего в отношении мест для богослужения. Храмов или было недостаточно, или они по своему устройству не соответствовали своему назначению. И до настоящего времени христианские храмы на Востоке поражают своей бедностью. Они устраиваются в обыкновенных продолговатых, более или менее больших зданиях без куполов и крестов и мало отличаются от жилых домов. Иконостасы очень просты — это голое дерево без позолоты и без всяких украшений, икон немного и те без киотов. Церковная утварь крайне бедна: священные облачения — шерстяные или ситцевые и только в редких храмах шелковые, сосуды везде почти медные или оловянные без всяких изображений. Самое совершение богослужения не обходилось и не обходится без стеснения от турецких чиновников и вообще турок, по преимуществу в тех местах, где смешанное население. Звон в колокола везде был запрещен, крестные ходы тоже, погребальные процессии если разрешались, то за особую плату и тому подобное. Кроме того, часто случалось, что турки без всяких стеснений являлись в христианские храмы во время богослужения и производили здесь беспорядки. В этом случае туркам благоприятствовал старый закон Омара, по которому двери христианских храмов должны были быть открыты и днем и ночью для каждого мусульманина. В некоторых же случаях турецкое правительство устраивало прямой надзор за богослужением христиан. Так, во время служения Константинопольского патриарха, всегда находится при дверях храма турецкая стража, а в иерусалимском храме Воскресения можно видеть внутри самого храма турецких сторожей в чалмах, с трубками и тому подобное. Такой надзор, конечно, всегда крайне стеснял христиан и оскорблял их религиозное чувство.

Но несмотря на такие стеснения, богослужение в Греко-Восточной Церкви совершалось и совершается по древнему чину, только оно лишено прежней торжественности и благолепия. Богослужебным языком был язык древнегреческий, но так как часто и священники мало понимали его, то некоторые богослужебные книги употреблялись на живом разговорном языке. Церковные проповеди также произносились на разговорном языке. Относительно проповедничества нужно заметить, что в Греко-Восточной Церкви постановка его несколько иная сравнительно с Русской Церковью, что, впрочем, не составляет никакого нарушения древнего богослужебного чина. Именно в Русской Церкви каждый священник обязан говорить проповеди; в Греческой же священники большей частью проповедей не говорят, а для этого издавна существуют там особые лица, так называемые великие риторы, при патриархии, и иерокириксы, по епархиям. Великий ритор обязан проповедовать в Константинопольской Церкви, а иерокириксы — по епархии, для чего они переходят с места на место. Проповедничество в Греко-Восточной Церкви имело большое значение, так как было почти единственным средством религиозного обучения народа.

Но, оставаясь неизменным, чин богослужения по требованию времени и обстоятельств принял некоторые дополнения в виде новых чинопоследований, новых праздников и песнопений. Из чинопоследований в описываемую эпоху вновь составлены два: а) обряд и чин принятия в Церковь возвращающихся в нее по отпадении в магометанство и б) чинопоследование, как принимать обращающихся от папской ереси к кафолической и православной Церкви. Составление того и другого чина было вызвано обстоятельствами времени. Отпадших в магометанство было очень много, было много случаев и возвращения их в Церковь. И так как отпадали они в отроческом и в зрелом возрасте, то при принятии их обратно в Церковь установлено было делать различие между ними по возрастам. Отпавшие в отрочестве, следовательно бессознательно и весьма часто не по своей воле, были принимаемы в Церковь снисходительно: согласно чинопоследованию они должны были только в течение сорока дней поститься и молиться, а затем их вводили в храм, где священник совершал над ними миропомазание. Но отпавшие в зрелом возрасте были принимаемы после продолжительной епитимии в течение шести и семи лет. Чин принятия обращающихся от папской ереси вызван был главным образом случаями возвращения православных из латинской унии. Он составлен был согласно определению Константинопольского собора 1484 года в третье патриаршество Симеона Трапезундского; сообразно древним церковным канонам собор постановил принимать обращающихся из латинства чрез миропомазание. Но в 1756 году Константинопольский патриарх Кирилл V на соборе, при участии патриархов Матфея Александрийского и Парфения Иерусалимского, осудив флорентийскую унию, постановил признавать латинское крещение недействительным и перекрещивать приходящих от унии или латинства. Это постановление как противное древним канонам Церкви, ставившее латинян на одну степень с язычниками, магометанами и иудеями, произвело волнение даже между членами собора.

Что касается новых праздников, то в это время устанавливаемы были только празднования памяти мужей, причисленных Церковью к лику святых. Так причислены были к лику святых некоторые благочестивые патриархи, подвижники и мученики, и празднованию памяти их посвящены особые дни, например: память Марка Ефесского положено праздновать 13 января; Нифонта, патриарха Константинопольского, — 11 августа; Геннадия и Максима Философа — 17 ноября; преподобного Феофила, афонского подвижника, — 8 июля; мучеников Георгия Серба — 11 февраля, Иоанна Янинского — 18 апреля и так далее.

Из церковных песнопений в это время составлялись главным образом каноны на разные праздничные дни. В числе песнописцев известны Геннадий Схоларий, написавший канон на память Григория Паламы, Пахомий Русан, составивший восемь канонов на разные дни; Николай Малакс († после 1573 г.), протопапа327 Навплийский, занимавшийся в Венеции изданием греческих богослужебных книг и вносивший в них свои собственные песнопения, из которых стихиры в службах Андрею Первозванному (30 ноября), на зачатие святой Анны (9 декабря) и пророку Даниилу с тремя отроками (17 декабря) внесены и в славянскую Минею. Как песнописец известен также Мелетий Сириг († 1662 г.), ученый протосинкел Константинопольской патриархии. Будучи в 1645 году в Киеве, он написал канон всем печерским угодникам.

§ 28. Состояние христианской жизни

На религиозно-нравственную жизнь восточных христиан турецкое иго имело самое пагубное влияние. Тяжелый политический гнет, граничивший с рабством, неустройства и злоупотребления в церковной иерархии, упадок просвещения, стеснения в совершении богослужения — все это в совокупности произвело то, что уровень нравственности в среде греков понизился еще более, чем во времена существования Византийской империи. Под влиянием всех этих неблагоприятных условий греки мало-помалу стали забывать евангельские начала нравственности, а тем менее осуществлять их в жизни. Напротив, живя среди мусульман и притом в рабском состоянии, они бывали вынуждены применяться к обычаям и нравственным понятиям своих господ — турок, весьма часто воспринимать те и другие и проводить в своей жизни. Поэтому жизнь большинства греков как христиан во времена турецкого владычества представляет мрачную картину. Патриархи и епархиальные архиереи в своих действиях являлись похожими на турецких чиновников — также интриговали друг против друга, также отличались честолюбием, корыстолюбием, деспотизмом и страстью к роскошной жизни. Афонский монах-писатель Пахомий Русан в своей беседе о важности и пользе книг Священного Писания дает такую характеристику епархиальным архиереям: «...попрошайки и раболепные восходят на кафедры и отовсюду собирают деньги ни на что потребное; не хотят они видеть человека, любящего мудрость, считая это обличением своего невежества; называют таких сумасбродами, беспокойными, непослушными, малодушными, потому что не подчиняются глупостям их». Низшее духовенство, грубое и невежественное, не понимая своего пастырского призвания, также заботилось только о поборах со своих прихожан, обращая совершение церковных треб и таинств в прямую торговлю. По отзывам путешественников, греческое низшее духовенство поражает своей небрежностью в совершении богослужения и каким-то бессознательным неуважением к святыне. Греки высшего сословия, фанариоты, благодаря своей страсти к интригам, соединенной с забвением всяких нравственных правил, приобрели на Востоке такую же незавидную славу, какую на Западе иезуиты. Что касается греческой народной массы, то на ее нравственном складе по преимуществу отразилось пагубное влияние турецкого ига: в среде простого народа под тяжестью безвыходного рабства заметно стал проявляться религиознонравственный индифферентизм. Индифферентизм одних греков доводил до отступничества от веры, так что они с поразительной легкостью делались мусульманами328 или униатами, а других делал холодными и равнодушными к своей вере. Религиозное равнодушие таких греков проявлялось, между прочим, в редком посещении храмов, в уклонении от исповеди и святого причащения и тому подобное. Под влиянием мусульманских понятий, многие греки утратили христианский взгляд на таинство брака; между ними стал распространяться обычай начинать брачную жизнь после обручения, а самое таинство брака откладывать на неопределенное время. Некоторые же, не стесняясь, выдавали своих дочерей в замужество за мусульман, женились на мусульманках, а иные просто отдавали своих дочерей в турецкие гаремы. Наконец, турецкий закон о прощении христианину всякого преступления, даже убийства, под условием принятия им мусульманства повлиял на греков развращающим образом — возможность избежать наказания открывала широкую дверь всевозможным преступлениям между ними.

Но в описываемую эпоху мрачного турецкого владычества нравственная жизнь восточных христиан не была лишена и светлых явлений. Мы видим в Греко-Восточной Церкви благочестивых патриархов, подвижников, доблестных ревнителей Православия и мучеников за веру. Все эти светлые личности являются пред нами истинными христианами, носителями святости, всегда присущей Церкви Христовой на земле. Афонские монастыри как в прежние времена славились, так и теперь славятся своими подвижниками. Наконец, с начавшимся в ближайшие к нам времена политическим и религиозным возрождением восточных христиан заметно начинается улучшение и в их нравственном состоянии.

Глава V Историческое обозрение и настоящее состояние Православных Славянских Церквей

§ 29. Состояние Церкви в Болгарии

Болгарская Церковь, основанная в IX веке329 при князе Борисе († 907 г.), окончательно организовалась и устроилась при сыне и втором преемнике его, славном Симеоне († 927 г.). Подобно Ярославу Мудрому на Руси, Симеон с величайшей ревностью заботился о духовном просвещении своих недавно крещенных подданных. С этой целью он собирал вокруг себя просвещенных людей и поручал им переводить с греческого языка на славянский вероучительные и учительные книги; будучи человеком по своему времени хорошо образованным, он и сам занимался тем же делом. Своей деятельностью в этом направлении Симеон положил прочное основание болгарской церковной письменности. После него дело перевода книг религиозного содержания продолжалось с таким же усердием. Другой заботой Симеона было устройство национального независимого церковного управления в Болгарской Церкви. Получив от греков, вместе с крещением, священников, епископов и архиепископа, Болгарская Церковь на первых порах стала в иерархическую зависимость от Константинопольского патриарха, но Симеон находил, что в независимом государстве должно быть и независимое церковное управление, поэтому он провозгласил своего архиепископа патриархом и изъял его из подчинения Константинопольскому патриарху, хотя и без согласия на то последнего. Впрочем, в скором времени, именно в тридцатых годах X века, при болгарском царе Петре († 968 г.) и Греческая Церковь признала болгарского архиепископа (Дамиана) автокефальным с титулом патриарха. Теперь болгарские архиепископы-патриархи избирались уже не из греков, а из болгар. Ко времени учреждения в Болгарской Церкви патриаршества в состав Болгарской архиепископии входило до 30 епископий. Кафедра болгарских архиепископов-патриархов находилась в городе Доростоле (нынешней Силистрии).

С конца X века для Болгарии наступили бедственные времена — византийские императоры стали отнимать у нее одни области за другими, так что завоевали до половины царства. Город Доростол в числе других отошел к грекам, вследствие чего архиепископская кафедра после временного пребывания ее в некоторых других городах была перенесена в Охрид. В 1019 году византийский император Василий, прозванный Болгаробойцем, завоевал все Болгарское царство и положил конец его существованию. С падением царства Охридская архиепископия хотя и осталась автокефальной и заведовала болгарскими епископиями, но вошла в состав Византийской империи и в скором времени преобразилась из Болгарской в Греческую, так как архиепископами ее, начиная с известного Льва Болгарского330, императоры назначали греков.

В 1185 году болгары свергли греческое иго, и два брата Петр и Асень, принадлежавшие к сословию болгарских бояр, восстановили Болгарское царство, хотя и не в прежних пределах, со столицей в Тернове. Так как Охридская архиепископия и с восстановлением царства оставалась во власти греков, то по распоряжению новых болгарских государей епископами восстановленного царства в 1185 или 1186 году поставлен был свой архиепископ с кафедрой в Тернове. Таким образом в Болгарской Церкви явились два автокефальных архиепископа — один в пределах Византийской империи, другой в пределах Болгарского царства331. С Византийской империей новые болгарские цари Петр и Асень, а равно и преемник их Иоанн Калоян (1195-1207 гг.), естественно, находились в неприязненных отношениях, а потому между болгарами царства и греками не было общения ни в гражданском, ни в церковном отношении. Между тем болгарские государи, восстановившие царство и начавшие новую династию, нуждались в признании их истинными государями со стороны соседних государств, и если они не могли добиться этого от Византийской империи, то была возможность при содействии римского папы достигнуть такого признания со стороны западных государств. Такое положение дел вызвало Болгарию на сношения с папой. На папском престоле в то время был Иннокентий III, известный поборник папского всевластия в гражданских и церковных делах народов Европы. Пользуясь случаем для осуществления своих целей, Иннокентий и предложил болгарскому царю Калояну короновать его венцом, но с тем, чтобы Болгарская Церковь подчинилась апостольскому престолу. Калоян согласился на такое предложение, а равно согласился и терновский архиепископ, после чего прибывший папский легат в 1204 году короновал Калояна королевским венцом, а терновского архиепископа возвел в звание примаса Болгарской Церкви. Таким образом Болгарская Церковь подчинилась папе, но в действительности этого не было — подчинение состоялось в видах политических и было только на бумаге. После коронования Калояна никто в Болгарии не думал более о подчинении папе и всякие сношения с Римом скоро совсем прекратились.

Сношения Болгарской Церкви с Греческой восстановились только в 1234 году. После завоевания крестоносцами Константинополя (1204 г.) Греческая империя, сосредоточившаяся в своих малоазийских владениях (Никейское государство), находилась в то время в бедственном положении, Болгарское же царство, напротив, при царе Асене II (1221-1245 гг.), под властью которого находилась большая часть Балканского полуострова, достигло высшей степени своего могущества. Такое положение дел расположило греческого императора Иоанна Дуку (1222-1255 гг.) искать союза с Асенем; он даже просил руки дочери Асеня для своего сына. Асень воспользовался этим не только для восстановления общения Болгарской Церкви с Греческой, но и для возвышения своего архиепископа. По настоянию его император и патриарх Константинопольский с другими восточными патриархами предоставили терновскому архиепископу титул патриарха, после чего он стал именоваться, как и архиепископы первого Болгарского царства, патриархом. Впрочем, в последующие времена Константинопольские патриархи, признавая за терновскими архиепископами автокефальные права и патриарший титул, все-таки не признавали их равными себе.

Из жизни Болгарской Церкви в последующие века можно отметить только следующие факты. В пятидесятых годах XIV века, при патриархе Феодосии II, в Тернове был собор по поводу ереси богомилов, продолжавшей еще смущать Болгарскую Церковь и после формального суда над еретиками во времена владычества в Болгарии греков332. Во второй половине XIV века патриарх Евфимий предпринял и совершил весьма важное дело для Болгарской Церкви — исправление текста болгарских богослужебных книг.

В конце XIV века (1393-1398 гг.) Болгария пала под оружием османских турок, успевших еще ранее утвердиться на Балканском полуострове333, а вместе с ней окончилось и существование Тырновского патриархата. Последний болгарский патриарх Евфимий, после взятия турками Тырнова, изгнан был из своей соборной церкви, которая была обращена в мечеть, а затем в скором времени сослан в заточение, патриархия же по стараниям греков была закрыта и все епархии терновского патриархата подчинены Константинопольскому патриарху. Что касается Охридской архиепископии, превратившейся из болгарской в греческую с архиепископами и епископами из греков, то она по-прежнему оставалась автокефальной как до падения Византийской империи (1453 г.), так долгое время и после падения ее; только в XVIII веке Константинопольскому патриарху Самуилу I удалось (1767 г.) подчинить ее своей власти334.

Находясь под владычеством турок, болгары страдали от их деспотизма наравне с другими христианскими народами, подвергшимися той же участи. Греки, страдая сами от турок, не стеснялись увеличивать страдания болгар еще более. Добившись уничтожения независимого Болгарского патриархата, они отняли вместе с тем у болгар национальную иерархию. Епископы-греки, заступившие место епископов-болгар, преследуя свои национальные и личные интересы, делали все, чтобы только подавить болгарскую народность, не говоря уже о тех поборах и вымогательствах, которым они подвергали свою болгарскую паству нередко с турецкой жестокостью. Испытывая двойной гнет от турок и греков и не имея своего национального объединяющего центра, каким мог быть Тырновский патриархат, болгары в течение более чем четырехсотлетнего рабства (XV-XIX ее.) дошли до такого состояния, что начали утрачивать свое национальное сознание. Некоторые из них под тяжестью рабства принимали магометанство и примыкали к туркам; многие, каковы, например, все жители городов, под разнообразным давлением греков отказывались от своей народности и усваивали национальность греческую; болгарский язык в городах вышел совсем из употребления и его место заступил язык греческий; в школах, где такие существовали, шло обучение греческому языку и по-гречески; богослужение не только в городах, но даже и во многих селах совершалось на греческом языке; болгарской письменности не существовало. Только в среде деревенских жителей сохранялась еще болгарская национальность, но вследствие забитости и притеснений со всех сторон национальное сознание у них было слабо.

В таком положении застало болгар XIX столетие, когда христианские народности, подвластные Турции, при содействии России мало-помалу начали приобретать себе политическую и религиозную независимость. В среде болгар, хотя несколько и позже других народов, также началось движение в пользу национального возрождения, затронувшее и церковный быт. В 1856 году турецким правительством издан был по настоянию европейских государств известный гатти-гумаюн335, которым, между прочим, обещаны были реформы в пользу христианских подданных Турции. На основании этого акта болгары и обратились с просьбой к турецкому правительству о назначении их епархиальным архиереям определенного жалованья, как это предполагалось гатти-гумаюном, взамен тех податей и поборов, которыми облагали их сами архиереи — греки. Константинопольская патриархия, которой была передана просьба болгар, отказалась удовлетворить ее, тогда болгары снова обратились к турецкому правительству и просили уже, чтобы им дано было народное церковное управление, независимое от Константинопольского патриарха, или, по крайней мере, чтобы архиереи избирались у них из болгар, а не из греков. И в этой просьбе, рассматривавшейся также при патриархии несколько раз и несколькими комиссиями, было отказано болгарам. После этого раздраженные болгары решились формально отложиться от Константинопольского патриарха. В 1860 году, в первый день Пасхи, во время торжественного богослужения в церкви при болгарском подворье, болгарские депутаты и болгары, проживавшие в Константинополе, запретили епископу Илариону (из огречившихся болгар, но принявший теперь сторону поборников болгарской народности) поминать имя константинопольского патриарха. С этого времени и началась так называемая греко-болгарская распря. В самой Болгарии некоторые епископы из болгарских уроженцев также примкнули к национально-церковному движению, архиереи же греки или были удалены из своих епархий, или лишились всякой власти. Между тем переговоры и совещания между правительством, патриархией и болгарскими депутатами об устройстве церковных дел в Болгарии не прекращались. Патриархия не желала сделать болгарам никакой уступки или предлагала уступки несущественные. Мечтая о восстановлении Византийской империи на развалинах Турции, она желала сохранить для нее болгар, чего не могло случиться, если бы болгары получили политическую и религиозную самостоятельность. В 1867 году патриарх Григорий VI решился было сделать серьезную уступку болгарам, предложив устроить особый болгарский экзархат из 13-ти предбалканских епархий под иерархической властью константинопольского патриарха, но болгары не приняли этого предложения, требуя автокефального управления для всех вообще болгарских епархий. Наконец после многих неудачных переговоров с патриархией турецкое правительство решилось само покончить спор между греками и болгарами, — в 1870 году издан был фирман об устройстве церковных дел в Болгарии, по которому полагалось устроить отдельный болгарский экзархат для всех болгарских епархий и с предоставлением права епархиям смешанным присоединиться к экзархату, если все жители их или, по крайней мере, две трети пожелают этого. Патриархия не приняла этого фирмана, болгары приняли и, образовав свой экзархат, в 1872 году торжественно провозгласили независимость Болгарской Церкви от константинопольского патриарха. Первым болгарским экзархом избран был видинский митрополит Анфим, родом болгарин, но получивший греческое образование и первоначально принадлежавший к греческой партии. Константинопольский патриарх Анфим VI, находившийся под влиянием крайних поборников эллинизма, не согласился и теперь на церковную независимость болгар. В том же 1872 году он составил собор, на котором предал отлучению как нового болгарского экзарха и болгарских епископов, так и всех имеющих общение с ними. Болгарский экзархат тем не менее организовался и в 1878 году состоял уже из 15-ти митрополий, не считая епископий. После победоносной войны России с Турцией, поднятой на защиту болгар от турецких жестокостей, Болгария предбалканская в 1878 году получила и политическую независимость под именем Болгарского княжества. Во время войны в 1877 году болгарский экзарх Анфим был низложен турецким правительством и заточен; на место его был избран Иосиф. Теперь Болгарская Церковь, имеющая свою национальную иерархию и независимое церковное управление, сосредоточивает все свои силы на своей внутренней организации — распространение духовного просвещения и особенно приготовление достойных священников составляет ее главную заботу. Остается только восстановить ей общение с константинопольским патриархом.

Римская Церковь, по своему обычаю, воспользовалась греко-болгарской распрей, чтобы привлечь болгар к унии с Римом. С этой целью папа учредил в Константинополе миссионерскую станцию, поручив ее монахам-лазаристам (преимущественно из поляков), которые должны были пользоваться всяким случаем к совращению болгар. Но все усилия лазаристов не привели ни к чему — только несколько десятков болгар перешли в унию.

§ 30. Состояние Церкви в королевстве Сербском

Сербы, просвещенные окончательно христианством в IX веке, начав государственную жизнь, образовали три великие княжества (жупанства): собственно Сербское, Боснийское и Захолмское, получившее впоследствии название Герцеговины. Православная Церковь собственно в Сербском княжестве, с епископской кафедрой в городе Расе, до половины XI века находилась в иерархической зависимости то от константинопольского патриарха, то от болгарского архиепископа (во время господства болгар в Сербии в X в.). В то же время на Сербскую Церковь простирала свое влияние и Римская Церковь, в силу того, что в первый раз христианство принесено было в Сербию из Рима и благодаря близости к Италии западной половины Сербии, простиравшейся до Адриатического поморья. В половине же XI века папам удалось на некоторое время и совсем подчинить себе Сербскую Церковь. Сербские князья, освободившись в 30-х годах XI века (1039) от власти греков, которые обратили было Сербию (около 1019 г.) в свою провинцию, решительно склонились на сторону Римской Церкви, надеясь при помощи пап устроить свое положение к лучшему. Так, сербский великий князь Михаил (1050-1084 гг.), выпросив у папы королевский венец, совсем подчинился ему со своей Церковью, и папа Григорий VII называл уже его в посланиях своим «возлюбленным сыном». Таким же покорным сыном Римской Церкви был и преемник его, Константин Бодин (1084-1100 гг.). В правление этих двух князей власть папы прочно утвердилась в западной половине Сербии, где был их собственный великокняжеский удел. В XII веке господство Римской Церкви в Сербии окончилось. Великокняжеская власть перешла к одному удельному князю, Волкану, в восточной половине Сербии, где была православная епископская кафедра (в Расе) и где Православие держалось крепче, — и в Сербской Церкви совершился поворот в сторону Церкви Восточной. Один из преемников Волкана, Стефан Неманя (1159-1195 гг.), уничтожив в Сербии уделы и сделавшись единодержавным, дал окончательный перевес и Православной Церкви в Сербии. Отличаясь набожностью и благочестием, он построил в Сербии много храмов, помогал пастырям Церкви и в уничтожении ереси богомильской, перешедшей из Болгарии и называвшейся в Сербии и на Западе патаренскою, и вообще действовал как православный государь. Латинство при нем стушевалось. Но после смерти Немани папы успели снова, хотя и на короткое время, подчинить себе Сербскую Церковь. Преемником Немани был старший сын его, Стефан Первовенчанный (1195 — 1228 гг.), но младший сын его, Волкан, принявши католичество, при помощи венгерского короля, подручника папы, согнал его с престола, сделался сам великим князем и формально подчинил Сербскую Церковь папе. Это было при папе Иннокентии III в 1202 году. В 1207 году Стефан возвратил себе сербский престол и положил конец папской власти в Сербской Церкви.

При Стефане Первовенчанном в Сербской Церкви учреждена была независимая архиепископия и установлен был более прочный порядок в церковном управлении. Первым архиепископом Сербским был другой младший сын Немани, святой Савва, долгое время подвизавшийся на Афоне и затем в 1219 году исходатайствовавший у греческого императора и константинопольского патриарха для Сербской Церкви право иметь своего автокефального архиепископа. До сего времени во всей Сербии была одна только епископия в Расе; теперь святой Савва открыл еще несколько епископий. Епископами он поставлял по преимуществу своих учеников, пришедших с ним с Афона, и поручал им устраивать церковное управление на основании канонических правил. В видах приготовления достойных пастырей Церкви и вообще для распространения духовного просвещения и поддержания чистоты христианской жизни, святой Савва основал несколько монастырей с порядком жизни монастырей афонских. Между прочим, им основаны были два кафедральных монастыря — Жичский, в котором находилась кафедра самого святого Саввы, и Ипекский Печский, сделавшийся кафедрой его преемников.

После времен святого Саввы притязания пап на главенство в Сербской Церкви хотя не прекращались, но и не приводили к формальному ее подчинению Церкви Римской. Папские притязания поддерживали большей частью сами сербские государи по разным политическим расчетам, нередко уверявшие пап в своей преданности Римской Церкви и дававшие обещания, хотя и притворные, быть в подчинении ей. Так, например, тот же Стефан Первовенчанный, желая получить от папы королевский венец, давал ему такого рода уверения и обещания; впрочем, когда папа прислал этот венец со своим легатом, то короновал им Стефана его брат, архиепископ святой Савва, и о подчинении папе не было более речи. В начале XIV века сербский король Стефан Милутин (1275-1320 гг.) один раз отклонил предложение папы присоединиться к Римской Церкви, а в другой раз, желая быть принятым в число участников нового крестового похода, приготовлявшегося на Западе против Византийской империи, сам напрашивался на такое присоединение, от которого, однако, затем уклонился. Сам знаменитый сербский король Стефан Душан (1336-1355 гг.) два раза обращался к папе с заявлениями о своей готовности подчиниться ему, в расчетах на помощь папы в переговорах с венгерским королем, и оба раза уклонялся от исполнения своего намерения.

При Стефане Душане в Сербской Церкви учреждено было вместо архиепископии патриаршество. Стефан Душан, расширив пределы Сербии завоеваниями у соседних народов, главным образом у греков, и считая себя наследником Византийских императоров, задумал принять титул императора, а в соответствие этому и своего архиепископа решил возвести в сан патриарха. В 1346 году по его предложению собором сербских епископов тогдашний ипекский архиепископ Иоанникий был переименован в патриарха и объявлен совершенно независимым от константинопольского патриарха. Новый патриарх и короновал Душана императорским венцом. По делу об учреждении патриаршества в Сербии сношений с константинопольским патриархом не было, почему последний не хотел признавать за ипекским архиепископом патриаршеского достоинства. Вскоре константинопольский патриарх подверг даже отлучению Душана, ипекского патриарха, и всю Сербскую Церковь за то, что Душан епископские кафедры в завоеванных от империи областях, подчиненные прежде константинопольскому патриарху, заместил сербами и подчинил своему патриарху. Начавшийся по этому поводу раскол между Церквами Сербской и Греческой окончился только в 1375 году, когда спорные епархии присоединены были опять к Константинопольскому патриархату.

После Стефана Душана Сербия как быстро возвысилась, так быстро стала склоняться к падению. Завоеванные области стали мало-помалу отпадать от нее; с другой стороны, ее стали теснить османские турки. В 1375 году Сербия сделалась уже данницей турок, а в 1459 году совсем была завоевана и обращена в турецкую провинцию. Последний владетель Сербии, уже не из дома Немани, Лазарь пред своей смертью завещал свое государство в ленное владение папе, надеясь этим спасти его от турецкого ига; но когда папский легат прибыл в Сербию, чтобы провозгласить власть папы, то бояре и народ, желая лучше подвергнуться турецкому игу, нежели сделаться латинянами, сами пригласили турок, которые и положили конец Сербскому царству. С падением царства уничтожено было национальное правительство, но сербское патриаршество в Ипеке существовало еще долго.

Турецкое иго, сопровождавшееся обычными жестокостями и притеснениями, для сербов было так же тяжело, как и для других христианских народов Балканского полуострова. Многие сербы бежали в Венгрию и австрийские владения и поселились там навсегда. Оставшиеся на месте, испытывая всю тяжесть ига, естественно стремились освободиться от него. Ипекские патриархи, служившие для них объединяющим национальным центром, поддерживали в них эти стремления и даже изыскивали средства к свержению ига. Так, патриарх Иоанн в 1606 году сносился с австрийским правительством об освобождении сербов; патриарх Максим в 60-х годах XVII столетия не только сносился с австрийцами по тому же предмету, но и миропомазал в будущего сербского деспота одного из потомков последних сербских государей; патриарх Арсений Черноевич в 1688 году обращался с просьбами к русскому правительству поднять оружие против турок и тому подобное. Но стремления сербов к политической независимости не приводили к желаемым результатам; единственным средством к спасению от турецкого ига оставалось для них по-прежнему переселение в австрийские владения, к чему прибегали даже и патриархи. Так, в 1691 году патриарх Арсений Черноевич бежал в Австрию с 37 тысячами сербов; то же сделал в 1738 году и другой патриарх Сербский, также Арсений. Но эти переселения возбуждали в турецком правительстве подозрительность к патриархам из сербов, вследствие чего на Ипекскую патриаршую кафедру стало оно возводить греков. В 1766 году турецкое правительство даже совсем уничтожило Ипекскую патриархию и все сербские епархии подчинило константинопольскому патриарху. Этого успел добиться от турок тогдашний константинопольский патриарх Самуил I, ревностный поборник интересов своей патриархии и национального возрождения греков. С одной стороны, желание увеличить доходы патриархии для уплаты ее долгов доходами с сербских епархий, а с другой — стремление эллинизировать сербов для будущей Греческой империи побуждало его добиваться уничтожения национального сербского патриархата. Вслед же за открытием патриархата все епископы сербы удалены были со своих кафедр и заменены греками.

[327] В пер. с греч. — протоиерей. — Ред.

[328] Были случаи отпадения в магометанство и епископов, так в 1685 году Александр, епископ Ризейский в Трапезунде, поссорившись со своим митрополитом, перешел в мусульманство и сделался трапезундским пашой.

[329] См. Период II, § 5.

[330] См. Период II, § 51.

[331] Впрочем, Охридская архиепископия теперь основывала свои права на автокефалию не на том, что она архиепископия болгарская, а на привилегиях, предоставленных будто бы Охриде еще императором Юстинианом I.

[332] См. Период III, § 11.

[333] См. Период III, § 3.

[334] См. Период IV, § 13.

[335] См. Период IV, § 6.