— Он правда, что ли, есть?
— Ну да.
— Отведи нас туда… — Алиса держит сестру за руку, они смотрят на Вадима блестящими в сумерках глазами. — Нам очень надо.
— Далеко это, за серпантином. Не здесь.
Тишина в ответ. Глеб толкает его локтем в бок.
— Но я поговорю с дедом. Может, он отвезёт. Там водопады, красиво.
Девчонки смеются. Обе. Уже хорошо.
— Завтра решим. Одевайтесь и пошли. Прохладно уже.
Он собирает вещи и не спеша идёт к дороге. Девочки убегают вперёд, а Глеб, догоняя его, трогает за рукав.
— Знаешь, отец не такой гад, как может показаться. Но на меня ему точно плевать. Я для него обуза.
— А ты подумай, о чём он мечтает?
— Он?
— Конечно. У каждого есть мечта.
— А у тебя?
— Да. Пожалуй, есть уже. Я бы кино про вас снял. Как вы купались и сидели тут до ночи, слушая мои бредни. А ну, кто быстрее до того фонаря?
Через два дня во дворе, когда Вадим будет грузить в такси чемоданы, его подзовёт к себе Генерал.
— Глеб сказал, ты хочешь учиться.
Вадим удивится. Это здесь причём? Они ездили на водопады вшестером: Глеб, девчонки, он с дедом и этот здоровый мрачный мужик. Ну как — ездили. На открытом «уазике» получилось добраться лишь до ущелья. Дальше — только пешком. Устали. А камень оказался обычным куском скалы, горячим от солнца. Долго вокруг него кружили девчонки… Прислонившись спиной и глядя в небо, стоял Глеб. Когда спускались обратно, Генерал вдруг спросил у Вадима, почему его семья уехала из Абхазии. Вадим коротко и рвано рассказал о войне, с которой не пришёл отец… хотел-то он ведь всего ничего: жить в мире, растить мандарины на земле предков жены своей. Генерал промолчал. Потом выдавил:
— Вот как, значит. Не знал я об этом.
А сейчас он смотрит на него и твёрдо, глухо, будто камни на песок, роняет слова:
— Так. Школу закончишь, приезжай в Москву. С институтом помогу. А пока — держи. Тренируйся. И вот ещё что… спасибо тебе за Глеба. Ну… и матери твоей тоже спасибо.
Вадим склоняет голову, признавая его, Генерала, превосходство. И тот надевает ему на шею широкий ремень с тяжёлым футляром.
— Отличная камера, японская. Всего год назад купил, но так и валялась без дела. Разберёшься.
Вадим опускает чемоданы на раскалённые мраморные плиты. Изо всех сил, но молча жмёт широкую руку. «Я разберусь, Генерал. Я смогу».
II
Годом позже в поезде, что гонит, спешит к южному солнцу, на весь вагон раздаётся требовательный голос:
— Тоша, не стой у окна, продует!
Девчонка в соседнем купе хмыкает, передразнивая:
— Тоша… Как шпица.
— Тс-с, — парень в притворном ужасе прикрывает ей рот ладонью. — Услышит — загрызёт. Бабка-то — не шпиц, бультерьер.