Курсант оглядел меня внимательным взглядом и, приложив руку к головному убору, толково представился:
— Товарищ капитан, курсант третьего курса Челябинского автомобильного училища сержант Груза. Отчислен из училища за дисциплинарные проступки.
Что ж — сержант Груза, русский, со смышленым взглядом, а судя по бойкости, с которой представился — ещё и толковый. Он всё больше и больше мне нравился. А чтобы развеять все сомнения, с надеждой спросил.
— Товарищ сержант, а как вы с автомобильной техникой дружите?
— А у нас в батарее, — слово «у нас» приятно скребануло по душе, — какие автомобили?
— ЗИЛы-131. Шесть новеньких, прямо с завода, а два хламьё и их надо за неделю поставить на колёса.
— Ну, товарищ капитан, это ерунда. Через три дня они у нас будут ездить. Что я зря три года в автомобильном училище учился?
На следующий день я гостеприимно открыл ворота бокса и театральным жестом показал на грузовики:
— Вот они, сержант — они твои.
Груза залез на бампер убитого ЗИЛка, поднял капот и минут пять рассматривал внутренности двигательного отсека, что-то там трогал и дёргал, что-то провернул рукой, а я стоял внизу и с надеждой смотрел на своего подчинённого.
— Ерунда, товарищ капитан. Завтра заведём. Ну, конечно, потом дня два ещё подшаманим, чтобы работал как часики. Насчёт часиков я конечно загнул, но в целинный лагерь он приедет как миленький.
Примерно такой же диагноз был и по второму ЗИЛу. И о чудо, но действительно на второй день, двигатель громко зафыркал, выбрасывая густой и сизый дым, а прокашлявшись, вдруг сильно заревел и через минуту ровно и спокойно тарахтел.
— Груза…, Груза… — растроганно гудел я, бегая вокруг работающего автомобиля и сержанта удовлетворённо вытирающего руки тряпкой, — сержант, если мы и второй автомобиль вот также заведём, да и ещё сдадим на целину — я тебя сразу же уволю на дембель.
Но радостное чувство, не отпускающее меня после заводки машины, на следующее утро было смазано дежурным по полку, который сообщил мне, что сержант после вечерней поверки ушёл в самоволку и вернулся лишь под утро.
После развода отвёл подчинённого в сторону.
— Груза, я что-то не понял. Мы с тобой обо всём кажется обговорили и договорились: сдаём целину и увольняем тебя. Но если ты и здесь, в армии, будешь хернёй маяться, то всё это только осложнится. Тебе чего непонятно? С училища выперли и ты думаешь, что и отсюда на дембель выпрут — так ты ошибаешься.
Сержант мялся, видно было что ему хотелось что-то ответить, но как я понял была не та обстановка, когда вокруг нас шныряли солдаты и с любопытством поглядывали офицеры, да и не время для каких либо обстоятельных разговоров.
— Хорошо, я понял, товарищ капитан, — наконец выдавил из себя сержант.
В этот день Груза завёл вторую машину и весь день прокопался на ней. Предупреждённый мною дежурный по полку ночью проверил и доложил утром — Груза ночью спал в расположении.
Но следующей ночью сержант, особо не скрываясь, вновь ушёл в самоволку и попался дежурному по полку, возвращаясь в пять часов утра в казарму. Дежурный был с пехоты и не мудрствуя лукаво доложил командиру полка о самовольщике, а командир на разводе сделал мне замечание — Вы, мол там, что с сержантом справится не можете?
После развода вместо парка я завёл Грузу канцелярию и посадил его напротив себя. Сержант был спокоен, даже несколько удивлён, что командир батареи раздражён из-за такой херни. Я же сидел и, задумчиво глядя на подчинённого, прикидывал различные варианты — Как мне грамотно поступить? Чтобы потом спать спокойно.
Первый, самый простой — Уволить сержанта, да и всё. Тем более, что таких бывших курсантов, кто проучился в училище больше двух лет увольняли из армейских подразделений по рапорту командира. А этот в училище отучился три года. Возьму и напишу рапорт. Пусть катится на все четыре стороны…
И если бы был помоложе, наверняка так и поступил. Но мне было 35 лет, я был уже опытным, авторитетным офицером и как-то заедало моё самолюбие такое простое решение — Чего уж с пацаном не справлюсь?
За эти дни, общаясь со своим подчинённым, который открыто, ничего не скрывая, рассказывал о себе, я сумел разобраться в его душе. Парень рос в обеспеченной семье, отец большой начальник, мама тоже на не хилой должности. Рос в любви, холе и в достатке, не зная ни в чём отказа. Правда, когда он был на первом курсе училища, отец ушёл из семьи, но это как-то особо не отразилось на психике и образе мыслей сержанта. Тем более, что отец и из новой семьи очень тесно поддерживал с ним контакт. Учёба в школе давалась легко, общался и крутился в таком же круге «золотой» и беспечной молодёжи. Был развитым и мог спокойно общаться с любым собеседником на разные темы: мысли свои излагал чётко и логично. Но в отличие от своих беспечных товарищей, он выбрал офицерскую стезю и поступил в Челябинское автомобильное училище. На первом курсе, как все, кто служил первый год он боялся всего, даже иной раз пёрднуть ночью, а на втором быстро «оперился» и стал бегать в самоволки. Лёгкий на язык, также легко вступал в прерикание со своими командирами и в конце третьего курса был выгнан из училища. Как правило, срочники не любят бывших курсантов, но и здесь лёгкий в общении, он мигом влился в солдатский коллектив и за эти несколько дней сумел даже завоевать некий авторитет. Но справедливости ради надо сказать, что хоть ему сейчас шёл двадцать первый год он так и остался по уму тем самым семнадцатилетним пацаном, который поступил в училище. И последующие его поступки и детские разглагольствования только подтвердили мои наблюдения. Чего-то затормозился он в развитии. И уволить его сейчас, значит совершить педагогическую ошибку. Груза так и не поймёт — что в жизни за всё надо платить. И этот жёсткий урок придётся преподать мне.
Есть, конечно, и другие пути — Посадить на гарнизонную гауптвахту. Я поморщился своим мыслям — ну это значит убить своё время зря.
Отругать, наораться — как-то не солидно. Да и наверно в училище на него достаточно орали. Так что это тоже бестолку…
Заехать в морду, и поколачивать периодически — это совсем не мой метод.
Так что придётся действовать своим любимым способом — «ломать рога» медленно и больно. Я принял решение, поудобнее расположился на стуле и предложил своему подчинённому:
— Давай, Груза… Давай рассказывай…
— О чём, товарищ капитан? — Наигранно удивился сержант.