Джип тормозит во дворе старого административного здания. Обвисшая сине-желто-полосатая тряпка колышется над входом. Революционный флаг. По мне, так он скорее на коврик в прихожей похож, несерьезный какой-то. Высокие стены почерневшего кирпича вокруг. Ворота за спиной закрываются со скрипом. Мальчишка-часовой с карабином.
— Отработать выход пулеметчиков на исходную. Через два часа — занятия по отработке акции. К этому времени пулеметчики должны падать, как подкошенные и вести прицельный огонь, а вторые номера быстро менять магазины и прикрывать тыл. Заодно отработайте эвакуацию раненых. Разрешаю применять физическое воздействие. Выполняйте!
Слово «лапоть» мне очень нравится. Я не знаю его значения, но вот поди ж ты, прицепилось откуда-то. На мгновенье высовываю нос в разбитое окно и тут же ныряю обратно. Во дворе комендатуры распускаются яркие цветы фосфорных разрывов. Одна мина удачно падает на крышу и вскоре оттуда поднимается столб черного дыма. Умолкает один пулемет — четко слышу нарушение ритма ответного огня.
— Это тебе напоследок, тля, — скалится он.
Сбрив щетину, вымывшись и переодевшись, он становится похож на обычного обывателя Зеркального, какого-нибудь мелкого клерка или пожарного инспектора в домашней обстановке. Легкая светлая рубаха с коротким рукавом и традиционные шорты делают его моложе.
Меня слышат. Раненого грубо сталкивают с дороги. Черные тени устремляются дальше, через двор.
— Сеньор тененте…
Я разливаю вино и поднимаю бокал.
— Садитесь, майор, чего уж там. Простите, что не называю вас сэром. Очевидно, это было бы нарушением конспирации, — говорю я. — Хотите вина?
Разминаю затекшие руки. Кивком подзываю боксера.
Если бы деньги, что тратит Император на впрыскивание под кожу миллионов «жучков», пустить на закупку продовольствия, то трущобы Сан-Антонио наполнились бы диким количеством страдающих от ожирения. Один только спутник, говорят, стоит несколько миллионов кредитов. Я даже не могу представить, сколько это — несколько миллионов кредитов. Я никогда не держал в руках более десяти.
— Ян, мне нужно знать структуру подразделения.
— О да, команданте! Какой подлец! — горячо поддерживает меня Кейрош. — Спасибо вам, команданте!
Я говорю: «Позвольте, сеньора!» — и подталкиваю ее плотик ладонью, провожая его дальше в море. Так далеко, что спохватываюсь только тогда, когда вода намочила края моих коротких белоснежных шорт. Покачиваясь и трепеща под легким ветерком, огонек медленно дрейфует в темноту, вливаясь в россыпь своих близнецов.
— Ну, никак не можете без штампов, Генри! Давайте уж, выкладывайте, что вам от меня нужно, и покороче. Я вовсе не настроен вас динамить.
— Бейте наугад. Как крикну «прикрытие», так и жарьте короткими. Вперед, олухи! Вперед!
— Ваш номер, сеньор, — говорит мне боксер и толкает в спину.
Я дрессирую их, как крыс. Люди, стоящие у меня за спиной, должны стрелять так, чтобы я был спокоен за свою шкуру. Они должны действовать не думая, и действовать правильно.
Можно сказать, что Лео доволен. Некоторая его нервозность понятна: его беспокоит то, что все контакты с отрядом производятся через меня. Но в остальном, все идет как надо. Деньги он теперь получает от дочернего банка «Дюпон», оружия и боеприпасов у отряда в достатке, больше не надо считать патроны перед началом акции и устраивать нападения на патрули в погоне за очередным стволом. Мы даже парой портативных огнеметов для зачистки зданий обзавелись. Очень удобная штука в закрытом помещении. Будущее Лео теперь если не светло, то, во всяком случае, не так беспросветно, как во время нашего знакомства.
— Ты, — упираю палец в грудь первому телохранителю. Кудрявая образина тупо хлопает глазами. — Когда обращаюсь, изволь принять стойку «смирно» и сказать: «Первый, сеньор тененте!» Понял?
— Понятно, сеньор тененте, — вразнобой отвечают мои гориллы.
— Да о чем речь, — ухмыляется Белый. — Вылазь, голуба.
Снова говорящая спина:
— Сейчас дам по твоей тупой башке, вот и будет пароль, — обещает боксер.
Революционный отряд «Мангусты» в полном составе, кроме тех, кто сбежал после ареста своего командира или был арестован, переходит на подпольное положение.
Про имперскую армию рассказывают нехорошие вещи. Да и как-то не верится, что, будучи полным быдлом тут, ты вдруг столкнешься с человеческим отношением там. Наш милый городок быстро избавляет от иллюзий. Сказки же мы иногда смотрим по визору. Герои голосериалов приезжают из глухих деревень в огромные мегаполисы, сплошь населенные добрыми, отзывчивыми людьми; влюбляются, женятся, становятся богатыми. Их идиотское карамельное счастье рождает на лицах наших женщин мечтательные улыбки. В реальности приезжий из деревни мгновенно оказывается рабом в публичном доме или в банде. Где и подыхает, сменив несколько хозяев, через пару-тройку лет.
— Что тут у вас?
Боец подхватывает ствол и бежит на исходную за угол.
Надо же. Я начинаю думать, что у меня все же что-то получится с этим сбродом. Если честно, даже спортивный азарт какой-то появился.
— Минометов?