— Первый! Второй! Третий! — кричу в дым.
— Наблюдение не должно привлечь внимания. Бойцы не должны знать, для чего оно организовано.
— «Мангустам», здесь Старший-три. Группы два, четыре и пять, доложить о потерях, — говорю в коммуникатор.
— Здесь, сеньор тененте!
Лео достает карту. Раскладывает ее на столе, отодвинув чашки с кофе. Очень неплохой подробный план города. Исполнен также на непромокаемой глянцевой бумаге. В который раз удивляюсь продуманности партизанского оснащения.
Мысли его — как тугой трос, он собран, целеустремлен и явно знает, что делать. Я киваю головой и позволяю ему увлечь меня за собой. Снова искры и рябь в глазах. Сглатываю подкативший к горлу комок.
— Был, был, — успокаивает голос. — Аккурат рядышком с тобой и лежал. Извини, его следующим рейсом заберем. Спешка ему уже ни к чему.
— Я сам догадался, команданте Ивен! Надо же, никто не поверит, когда я расскажу, что угощал водой целого команданте! Что ж это я — водой! Хотите кофе, сеньор команданте? Есть отличный ром, коньяк. Я тотчас распоряжусь!
В который раз поражаюсь его цинизму. Ну да союзников не выбирают.
— Я готов, сеньор тененте, — откликается дюжий мужик и высасывает остатки пива из банки.
И тут же грохот, свист осколков, пламя над головой — залп из гранатометов впереди. Ручные гранаты летят из-за забора, лопаются на середине улицы. Сильный взрыв раскидывает плети колючки — видимо, детонирует какой-то управляемый фугас. Из дыма выныривают неясные фигуры. Одна, две, много…
— Ясно. Поняли. Ага.
— Ой, что же это я! Часовой! Как там тебя! Пожрать мне принеси! Умаялся я с этим морпехом!
Пули выбивают крошку из стены передо мной. Глаза режет — запорошило.
— Мы свои! Союзники! — отчаянно кричу, размахивая руками над головой.
— Ой! — вскрикивает совершенно по-детски гранатометчик у крайнего справа окна, и хлопает себе по шее, словно его шершень укусил. Через минуту рука его слабеет и падает, и убитый остается сидеть, привалившись к стене с выражением крайнего удивления в стекленеющих глазах. Кирпичная пыль курится над его головой красной дымкой.
Сажусь на откидной стул, включаю старенький информационный терминал. Сегодня у меня выходной. Я хочу дочитать «Идущие в ночи», жуткую историю про оборотней. Про людей, которые по ночам превращаются в волков. Мама ворчит на меня за то, что я трачу семейные деньги на пользование сетью. Отец по этому поводу ничего не говорит. Он надеется, что я буду удачливее его. У меня восемь классов образования в бесплатной школе, и я много читаю. Все, что могу найти в нашей сети общего пользования. Я смогу, если найду деньги, учиться дальше. Отец не хочет, чтобы я уродовался на сталелитейном заводе. Равно как и на химической фабрике транскорпорации «Дюпон». Как будто у меня есть выбор.
— Ясно. Не пропусти, как выбегать начнут!
— Тененте Ивен, вот это может вам помочь.
— А ты почему делаешь это стоя? — продолжаю наседать я.
Теперь уже сматывают удочки не просто рядовые герильос. Тайком оставляют свои посты и, переодевшись в рванье, набитое драгоценностями, уезжают старшие сотрудники Безопасности, руководство полиции, революционной мэрии. Оставшиеся трясутся возле своих сейфов в глубине казарм и комендатур.
— Не дрейфь. Все путем, — громко говорю ему. В полутьме лицо его — белое пятно с черными провалами.
Верзилы, пригибаясь, трусят к воротам, смешно рыская стволами перед собой.
— Попасть не можешь? — спрашиваю ехидно.
— Не дрейфить! Покажем им! Целиться лучше! — подбадриваю криком, который почти не слышен из-за грохота.
— Вы позволите мне присесть ненадолго, сеньор? — вежливо спрашивает он, и я мгновенно настораживаюсь и быстро оглядываюсь вокруг, с трудом напрягаю мои затуманенные мозги, и то, что я вижу, убеждает меня, что я сплю. Ибо этого не может быть.
— Я знаю кто вы, господин капитан, — отвечаю спокойно.
— Лео, хотите, я сэкономлю вам время? — спрашиваю напрямик.
Он презрительно хмыкает. Кривит губы в усмешке.
— Приехали, сержант, — говорит мне Дикий. — Выгружайте, я быстро. Белый, не убей его, пока я деньги не получу.