Я читаю мозги перепуганного палача, как засаленную бульварную книжонку. На середине моего монолога он вышибает конвой, ожидающий развлечения, за дверь. Тяжелые створки захлопываются за моей спиной. Он падает на стул и в два глотка выхлебывает стакан минеральной воды.
«Шпиены гребаные! Суки! Мы так не договаривались!» — хочу крикнуть я, и, вспыхнув свечой, погружаюсь в глубины доменной печи.
— Все в сборе?
Это кажется странным, но для герильос тотальная слежка не помеха. То ли они научились экранировать свои датчики, то ли подделывать, но случаев задержания полицией кого-то из партизан я не припомню. Скорее всего, они этих чипов просто не носят. Или каким-то образом их удаляют.
Товарищ не успевает зачитать свою реплику. Пока он подыскивает цитату из революционного Талмуда, я наставляю на них ствол.
— Свои! Союзники! Отряд «Мангусты»! — ору, прыгая навстречу десантникам.
— Все вроде. Пабло только нет.
Несмотря на погань внутри, меня смех душит. Сеньор капитан вот-вот сделает в штаны. Он сучит ногами в нетерпении: надо сматывать удочки, девочек разогнать, дом поджечь, документы уничтожить. Да, и деньги срочно в другой банк. Надо же, этот трусливый банкир Бен Жур, уверял меня, что счета банка абсолютно конфиденциальны. Никому нельзя верить. Никому!
— Нравится, — отвечаю.
Снова длинный частокол арматурных прутьев. Первое, что строит революция в освобожденном городе — революционную тюрьму.
Сеньор Педро на ходу скользит взглядом по моей маме, суетливо кивает отцу. Тот нехотя кивает в ответ. Еще бы — двадцать имперских кредитов — обычная плата каждой семьи «за безопасность», каждый месяц переходят из мозолистых рук отца в руки этому вонючке с синими щетинистыми щеками. Это не добавляет ему популярности. На нашем ярусе платят все. Лавочники, рабочие, разносчики воды, владельцы магазинов и забегаловок. Всем нужна защита. Все хотят жить.
— Командир пулеметной группы!
— Значит, серьезно, — подводит он итог.
Мой котелок все больше напоминает чашу с помоями.
— Нет, тут вполне безопасно. Итак, некий отряд поставил себе целью дестабилизацию обстановки в городе. Разрушение системы обороны изнутри. Правда, не совсем ясно, как этот отряд справится с наемниками — главной действующей силой, но в целом цель вполне благородна. Очевидно, таким образом руководство отряда пытается привлечь внимание со стороны Имперских сил.
— Вы что, суки, бросили его?
— Уходим, тененте! — пригибаясь, осторожно движется к выходу, подталкивая помощника.
— Снимите шорты, капитан, — приказываю, взводя курок.
— А вам хочется со мной работать?
Пока же я подрабатываю, где придется. Если повезет — доставляю покупки из местных лавочек. Собираю и сдаю в пункты приема пластиковый мусор. За него приходится драться с постоянными обитателями мусорных коллекторов. Выполняю мелкие поручения местных бандитов. Последить за тем-то, послушать, о чем говорят те-то и те-то. Передать записку, постоять на стреме. Иногда, когда напивается постоянный уборщик, мою пол в пивной «Веселый лавочник». Все это копейки, прожить на это нельзя. В Сан-Антонио плоховато с хорошей работой.
— Бегут! Бегут, командир! — истошный вопль Сито.
— Эта комендатура одна из самых удаленных от казарм наемников. И тамошний район хорошо нами изучен.
Убежденный революционер Роберту Велозу хватает винтовку. Убежденный революционер Роберту Велозу пытается развернуть длинный ствол в тесном пространстве между пассажирским сиденьем и ветровым стеклом. Двумя выстрелами в спину я прекращаю его революционный путь.
— Огонь! Огонь! — ору истошно, посылая перед собой длинные очереди. Дьявол, как же мне не хватает автоприцеливания!
Герильос таращит глаза. Если он скажет «нет», я сообщу об этом тененте Яну. Тененте Ян не будет разбираться, в чем проблема. Тененте Ян не допустит, чтобы революционный боец не понимал требования революционного наставления. Ясно вижу — боец боится пристальных глаз Яна больше имперского танка.
— Конечно, сеньор…
— Ты вот что, юноша, — гашу я его порыв. — Ты пойди в сортир и удавись там тихонько, коли смерти ищешь. Мне твой прыщавый труп даром не нужен, мне надо, чтобы эти минометы стреляли куда скажу. Ясно?
— Все нормально, сэр, мы вас вытащим, — отвечает молодой голос. — Мы с эвака. «Белые грачи». Инъекция сейчас подействует, потерпите.
— Да чего мне сделается? — отвечаю спокойно. Отвожу взгляд от глубокого выреза склонившейся надо мной женщины.
— Оставьте, Лео, — отмахиваюсь я. — Разве не вы планировали меня ликвидировать в случае, если ни один из вариантов меня не устроит? Вы ведь профессиональный революционер. Тот же наемник, только грязнее. Те просто воюют за деньги, а вы за деньги отправляете на убой других.