Вместе со всеми проталкиваюсь к выходу. Я свое дело сделал. Под подошвой мокро чавкает — какой-то доброхот перерезал бесчувственному часовому горло. Черная кровь растаптывается босыми ногами по пыльному бетону. Та же картина во дворе. Ворота настежь, пацанчик свешивает на плечо размозженную голову. Не пригодилось алиби тебе, юный пособник революции. Черные тени растекаются по улице. Где-то слышится вой сирены. Наверное, по нашу душу. Далеко за домами слышится выстрел, за ним еще один. Бегу вместе со всеми по тротуару, стараясь держаться в тени густых живых изгородей. Понимаю, что сваливать надо и от толпы отрываться как можно быстрее, но дальше разгрома комендатуры план мой не простирался. Я абсолютно беспомощен. Фары выехавшего из-за поворота джипа слепят меня. Патруль открывает беспорядочную пальбу. Пули высекают каменную крошку из мостовой. Кто-то визгливо кричит, умирая. В домах напротив вспыхивают окна. Любопытные свешиваются с балконов. Высокий парень впереди хватается рукой за бок и валится мне под ноги. Действую автоматически. Падаю за еще теплое тело и открываю огонь длинными очередями, бью по свету фар. В глазах мелькают разноцветные пятна. В наступившей темноте я слеп, как котенок. Патруль или полег весь, или лежит под машиной — не привыкли солдаты революции к сопротивлению. Бегу вперед, слепо шаря рукой перед собой. Вокруг быстрые шепотки, кто-то рядом жалобно стонет. Сзади раздается длинная очередь. Рука хватает меня за локоть.
— У ваших людей нет средств ночного наблюдения, капитан?
Добытые минометы оказались примитивными гладкоствольными конструкциями калибром 81 миллиметр, собранными, похоже, на тех самых минизаводах по производству «сельхозоборудования», что щедро поставляются Демократическим Союзом. «Дешево и сердито», — основной принцип оружия, производимого для партизан. Вспоминаю все, что знал из базового курса малых артсистем поддержки. Ничего похожего у нас не было, конечно, ротные взводы тяжелого оружия оснащены автоматическими стомиллиметровками на самоходных шасси, но миномет — и на Тринидаде миномет. Принцип действия тот же. Ствол, казенник с бойком, шаровая пята, опорная плита, сошки. Мины с уменьшенным вышибным зарядом для уменьшения дальности. Дальность, очевидно — 3–5 километров. Для нас с избытком. Минимальный угол возвышения — 45 градусов. С увеличением угла дальность падает. Никаких баллистических вычислителей конечно нет. Равно как и дальномера в комплекте. Никакой системы наведения с корректировкой по спутнику, стратосферному наблюдателю или локальному целеуказанию. Ладно. Дальность и направление определим по карте — точность вполне достаточна. Краткая таблица стрельбы выгравирована на верхней части плиты.
— А… — боксер досадливо машет рукой.
— Вы с ума сошли, капитан! Какая местная Безопасность! Моя миссия строго секретна! Вы что, боитесь взять на себя ответственность? В конце концов… — я понижаю голос, — … нам известны многие из ваших шалостей. Мы знаем даже номера счетов в банках, где хранятся утаенные от революции средства. Но мы входим в ваше тяжелое положение. Понимаем, что бедному командиру нужно на что-то жить. Я полностью разделяю такой подход. Но, если служба делу революции больше не является главным приоритетом вашей жизни…
— Пароль скажи, — требует бдительный часовой.
— Сеньор, я сын простого рабочего. Я не разбираюсь в политике, — лепечу я в шершавый бетон.
— Хватит, Белый, — не оборачиваясь, говорит Дикий. — Замочить мы его и в Олинде могли.
Когда однажды вечером в тамбуре лифта ко мне протиснулся мой бывший одноклассник — Антонио, и сообщил, что со мной хотят потолковать о важном деле очень серьезные люди, мне сразу показалось, что Имперская армия — не самый худший из вариантов.
Мы звонко сталкиваем бокалы. Волна радостных криков доносится сквозь музыку — новые букеты огней распускаются в полнеба.
— Я уже убедился, что для того, чтобы работать с вами, недостаточно красивых слов.
Городские партизаны знают, что делают. Ну, или думают, что знают. Они говорят от имени народа. Они устраивают народный террор. Они организуют этот самый народ согласно революционным наставлениям и рекомендациям авторитетных товарищей, отпечатанных на хорошей непромокаемой бумаге. Функционирование огромной мясорубки под названием «Народно-освободительная армия Шеридана» не прекращается ни днем, ни ночью.
Еще бы. Тебе бы только в упор из пистолета палить да иголки под ногти загонять.
— Скоро ты получишь инструкции и литературу. Человек, который передаст их, назовет себя посыльным от лавочника Розарио. Внимательно изучи их. Никому не показывай. Даже родственникам. С тобой свяжутся. До встречи, товарищ!
— Сеньор, — пытается сопротивляться Кейрош, — поймите меня правильно, я не могу вас отпустить так просто. У вас нет документов, никто не может подтвердить вашу личность…
— Предлагаю начать с комендатуры на Ареа да Либертаде, — Лео внимательно смотрит на меня.
— Я… не знаю, сеньор. Я об этом как-то не думал. Я просто ищу работу, — горячие бока стискивают меня плотнее. Прижимают к стене. От кислого запаха их тел становится трудно дышать.
— Со связи, естественно. Вот, возьмите, — он протягивает мне зажигалку. — Останетесь один — приложите к загривку и нажмите вот тут. Данные будут переданы на ваш чип. Там все: места, где будете оставлять донесения, данные об отрядах, которые вам трогать не нужно, ну и еще по мелочам. Потом поставьте устройство в пепельницу — оно сильно нагреется на некоторое время. Дальше можете пользоваться им как простой зажигалкой. Все необходимые данные от меня будете получать прямо на свой чип. Технология проверена и надежна. Ну что, еще вина? Новый год, все-таки.
— Почему именно там?
— Сабао, вниз, на позицию! — и сам бегу, прыгая в тусклом парадном через три ступени. Тройка моих телохранителей топочет сзади. — Связь, не отставай!
Бой еще не начался, а от моего авангарда уже здорово убыло. Хорош, нечего сказать. Мог бы и догадаться, что товарищи не идиоты и жить хотят. Я бы именно так на их месте и поступил. Теперь придется импровизировать на ходу и попотеть. Отчаявшиеся осажденные могут рискнуть на прорыв и запросто пробиться из города. Остановить их некому, резервов нет.
Меня тащат к крыльцу.
— Сабао, последнюю!
— Долго еще идти? — спрашиваю.
— Тут много политики, Ивен. Людей сознательно ставят в такие условия, когда им некуда деться. Ну, а когда они в окружении и огонь уже ведется, им только и остается, что умирать с оружием в руках. Все знают, что имперцы пленных не берут. Поэтому предпочитают умереть за идеи демократии, благо все равно выбора нет, так уж лучше за идею, чем как собака под забором, верно?
— Лежа, сеньор тененте, — потупясь, бормочет двухметровое дитя природы.
— Справитесь с этими зверями? — спрашиваю их.
— Слышь… служба… лейтенанта там рядом не было?
— Возможно, — улыбается майор. — Добро пожаловать в команду, Ивен.
«Городской партизан является человеком, который борется против диктатуры с оружием в руках с использованием нетрадиционных методов. Будучи политическим революционером и горячим патриотом, он является бойцом за освобождение своей страны, другом народа и свободы. Область действия городского партизана находится в городах… Городской партизан характеризуется своей храбростью и решительным характером. Он должен быть хорошим тактиком и стрелком. Городской партизан должен быть человеком большой проницательности, чем он компенсирует тот факт, что он не оснащен в достаточной степени оружием, боеприпасами и оборудованием…»