— Ну, давай, бери двери на прицел. Как пущу ракету, вышибай их. Потом пару гранат через проем. Помнишь? — кажется, я начинаю заново инструктировать людей. Одергиваю себя. Даже если кто-то запутается, теперь уже поздно.
— И все же. Строго между нами. Я понимаю, Шар очень привлекательна сексуально и дело может быть только в этом…
Единственное достоинство этой мочи, зачем-то разлитой по банкам, — она холодная. Сделав пару глотков, смачно сплевываю на пол. Черный шлепок, в котором пыли больше, чем слюны, выделяется на чистом нежно-желтом паркете не хуже моей крови. Наконец-то я могу дышать. Делаю еще глоток. Стена в цветастых обоях странно плывет в глазах. А вот и искорки… Реальность опять скручивается в жгут.
Я никогда не был начальником штаба. Не знаю, что надо говорить в таких случаях. Я всего лишь простой сержант, командир отделения, просоленый полевой суслик. Лео ждет моих вопросов. Он не желает действовать наобум. В конце концов, он хочет на деле проверить, чего я стою.
— Сеньор Ивен, Ресифи отрезан от нашего города! Имперские специальные силы контролируют пространство между городами. В конце концов, это просто не в моей власти! Я просто начальник комендатуры. Может быть, я передам вас в местную Безопасность? Я знаком с ее начальником, сеньором…
Все во мне вопит и протестует: «сматывай удочки, болван!»
— Что думаете делать дальше, Ивен? — спрашивает меня Леонардо, когда мы насытились. Мари тактично оставляет нас вдвоем. Уходит готовить кофе.
Городским партизанам тоже платят. Все крупные фирмы в городе отстегивают на народно-освободительное движение. Что не спасает их от периодических сеансов «экспроприации награбленного». Вы находитесь в третьем секторе второго революционного округа Сан-Антонио. Вы обязаны платить налоги. Революция нуждается в средствах для продолжения освободительной борьбы. Уже платите? Извините, ваши средства поступают не по адресу. Команданте Себастиан не имеет права принимать ваши налоги, он из другого сектора. Пожалуйста, откройте сейф, положите руки на голову и лягте лицом вниз… Cтреляем без предупреждения.
— Нет проблем, тененте Ивен.
Сомнения громилы растут. Уж больно нагло ведет себя этот имперец. Вроде бы к смерти должен готовиться, а не похоже. Как тот шибзик, которого боксер отметелил на прошлой неделе в пивной. Тот тоже пытался что-то сказать, когда боксер выколачивал из него дух. Что-то вроде «seguranca revolucionaria» — Революционная Безопасность. Когда прибыла революционная полиция, выяснилось, что шибзик, которому боксер разбил физиономию за то, что тот облил его пивом, стукач местной СБ. Пришлось отдать ему все деньги, экспроприированные во время обысков у арестованных, и пообещать, что будет еженедельно докладывать о разговорах сослуживцев.
— Капитан, — я останавливаю его излияния движением руки. Кейрош замолкает, держа руки по швам. — Вы что, с ума сошли? Какой коньяк? Вы меня раскрыть хотите? Дайте чего-нибудь пожевать по-быстрому, потом отведите меня в камеру. Одежду гражданскую подготовьте. В тюке, чтобы не выделяться. Ночью заберете меня на конспиративную квартиру. Подчиненным скажете, что лично меня убили. Где у вас тут казни проводят?
Не успеваю договорить, как уже свистят мины и со звоном лопаются одна за одной с большим перелетом где-то за деревьями. Пулеметы революционеров открывают бешеный огонь по своим секторам. Пули с противным треском дырявят массивный шкаф позади меня, обрушивают пласт штукатурки. От окон брызжет кирпичной крошкой.
Я сплевываю кровь и хлюпаю разбитым носом, стараясь вдыхать помедленнее.
За воротами чуть не падаю — запинаюсь о неподвижное тело. Стремясь сохранить равновесие, с маху тычусь рукой о палубу. Руку обжигает. Стекло, черт. На крыльце подхватываю под руку командира подрывников — «держись за мной».
— Не волнуйтесь, сеньор команданте, одежда чистая. Почти новая. И по размеру должна подойти.
— Да что вы, сеньор Ивен, откуда! — я чувствую, что он не врет.
— Ну, уж нет, Генри, — довольно скалюсь я. — Только не я. Я везучий.
Оружие строго запрещено. За него полицейский патруль может запросто забить нарушителя шоковыми дубинками. Все это знают, от мала до велика. И все вооружаются, кто чем может. Потому как полиция обращает на нас внимание крайне редко, а нарваться на облаву какой-нибудь банды или на обкуренного грабителя — обычное дело. Я тоже ношу с собой нож. Маленькое выкидное лезвие в пластиковых ножнах в рукаве рубахи.
— Слышь, Барбос, это Масляный, давай ближе один, — слышу из коммуникатора подобие корректировщика. Мины снова свистят, и одна из них удачно попадает в бетонный забор, выбивая в нем здоровенную дыру.
У дверей в соседнюю квартиру никак не попадет ключом в замочную скважину наш сосед. Сеньор Эдсон Жоау ду Насименту в стельку пьян. Неделю назад их цех закрыли. Еще пятьсот человек оказались на улице. Спрос на сталь в центральных мирах постоянно падает. Металл с астероидов обходится значительно дешевле планетарного и заводы снижают производство. Об этом с умным видом говорят друг другу безработные в пивных, перед тем как пропить свои талоны на бесплатное питание.
Я не понимаю ни слова. Словно человек за спиной говорит на другом языке. Понимаю только, что мне отчаянно хочется жить. Что-то подсказывает мне, что война за светлое будущее затянется надолго.
— Обычно мы производим нападение из засады. Группы подтягиваются по одной незадолго до начала акции, по одному бойцу, чтобы не привлекать внимания. Действуем мелкими группами. Группы выбираются, исходя из специфики акции. Если надо кого-то взорвать, то участвует группа подрывников и группа прикрытия из стрелков. Иногда групп прикрытия несколько. Особенно тогда, когда после взрыва необходимо уничтожить кого-то, например, солдат, вылезающих из броневика. Тогда участвуют еще и пулеметчики. Если надо напасть, к примеру, на полицейский участок, то сначала подбираются необходимые квартиры с окнами на нужное здание, за полчаса до акции они захватываются стрелками. Потом там садятся гранатометчики и снайперы. Сначала гранатометчики высаживают ворота, потом снайперы не дают высунуться никому из окон, стрелки забрасывают караул гранатами и врываются в участок. Ну, и так далее.
— Прикрытие, огонь! Прикрытие, мать вашу!
— Обойдешься, собака, filho do jackal.
— Да ну? — притворно изумляюсь я. — Неужто все забудут про геройскую смерть лейтенанта Бауэра?
— Хочу познакомиться с бойцами, — требую у него.
— Quem vai?[2] — слышится из-за решетки молодой голос.
Оставшийся без командира гранатометчик перепуган до усрачки. Ноги у него ватные, в голове туман. Надеюсь, он хотя бы себе под ноги не пальнет. Парень проталкивается в дверь, и вскоре дымный выхлоп выстрела выплескивается на лестницу.
— А чего, мне понравилось. Горяченький мой.
— Группы два, четыре, пять. Гранатометчикам, огонь по окнам. Смена позиции после каждого выстрела, — и второму номеру убитого, который лежит под соседним окном: — Чего разлегся? Хватай трубу и бей по окнам, лапоть!
[2] Quem vai — Кто там? (искаженный португальский).