— Как ты, милый?
Паркер немедленно бухает своим чудищем. Вспышка выстрела на мгновенье проступает из дыма. Над головой дважды рявкает «Томми». Еще через десяток секунд взвод оружия превращает улицу по сторонам от нас в огненный шторм.
Пожимаю плечами. Какая разница? Разве это важно? Если ей хочется так думать — это ее право. Моя реакция Шар явно не устраивает.
— Так точно, сэр. Есть немного. Что это со мной?
— Мэм, я вам все, что хотите скажу. Только погладить вас разрешите. Вы такая… такая…
— А, Француз… А меня видишь, зацепило… Дай воды, садж…
Егерь кивает. Паркер с Готом тянут головы, прислушиваясь к разговору. Напарник Гордона сидит, словно зеленая мусорная куча, невозмутимый, как мамонт в мерзлоте, только винтовочный ствол, обмотанный маскировочной ветошью, покачивается из стороны в сторону вместе с поворотом головы.
Свист мины. Падаю в пыльную кашу обломков. Плазменный разрыв волнами расплескивает бетон палубы метрах в тридцати от меня. Раскаленные капли прожигают мне наплечник. Невыносимо горячо спине. Да где же эта проклятая поддержка! Удар — следующее солнце встает позади нас. Вилка. Я чувствую себя ужом на сковороде. Следующая — наша.
— Ты хрена снаряды переводишь? — вновь ярюсь я. — Взводному сообщи и «птичкам», ковбой херов! Без твоей пукалки разберутся!
— Раза три в неделю щупают, суки. Ночью, как по расписанию.
Часть третья
ИГРА В РЕАЛЬНОСТЬ
Вот и сбылось — я в Коста де Сауипе, курортной жемчужине Латинской зоны, что возле Мар Азуре — Лазурного моря. Берега внутреннего моря — сплошные пляжи из крупнозернистого красноватого песка. Отели, рестораны, казино — все это сияет и переливается сногсшибательным калейдоскопом, заливая полнеба заревом, как будто и нет никакой войны. Все это я вижу мельком, пока наш грубый открытый джип пересекает набережную Роз и углубляется в лабиринт извилистых улиц. Я с удивлением кручу головой, это так не похоже на мои представления о Латинской зоне — тут нет грязи и мусора, воздух напоен запахами соли и окультуренной тропической зелени, вокруг множество машин и люди совершенно не похожи на привычных мне плюгавых выродков — они радостны и добродушны, у них легкие походки, расправленные плечи. Кажется, улица сияет от сотен белозубых улыбок. Сижу, стиснутый с боков двумя расслабленными громилами. Машина петляет между островками зелени, огромные пальмы свешивают над нами свои опахала. Цветной душистый мир проносится мимо меня. Дикий оборачивается с переднего сиденья.
— Сегуранца революсионариа, — с загадочным видом произношу подслушанную фразу.
…Я делаю усилие и выныриваю из мрачных коридоров огромного людского термитника. Вонючий воздух подземелья кажется мне свежим. Прихожу в себя. Меня зовут Ивен Трюдо, сержант Корпуса Морской пехоты, командир отделения, третий взвод роты «Джульет» Второго полка Тринадцатой дивизии. Ничего нового про Безопасность я не узнал. По крайней мере, я не буду теперь называть латиносов «черными». Черных среди них мало. В основном мулаты и метисы различных кровей, порой довольно экзотических. Впервые я ощутил, что латиносы не просто кудрявые обезьяны. Такие же бедолаги, как мы. Ничуть не хуже. Правда, придурки несусветные, и имеют их все, кому не лень. Но это тоже бывает. Вот со мной, например.
— Ивен. Можно Ив, — представляюсь я и жму протянутую руку. Судя по поведению Лео, он тут не впервые. Вот и одежда для него нашлась. — Лео, нас тут не накроют? Я имею ввиду, ты тут не впервые, кажется. В первую очередь ищут дома, у родственников и знакомых.
— Кроме того, — О'Хара снова глубоко затягивается, — организацию акций, тактическое руководство отрядом обеспечивает неплохо подготовленный человек. Видимо, вы. Определенно вы. И я хочу задать вопрос этому человеку: чего на самом деле он добивается и не могут ли наши планы взаимопересекаться? К обоюдной выгоде, естественно.
— Что вы… за что… команданте? — все его подозрения прорываются в перепуганные мозги и мечутся там, мыслишки его расползаются в разные стороны, я не успеваю отследить ничего связного в их броуновском движении.
Ворота скрываются в дымных вспышках. Чей-то отчаянный вопль на высокой ноте. Огонь стихает. Впереди никого, только продолжает выть раненый за забором. Скулят рядом. Первый. Смотрит виновато, зажав плечо рукой. Зацепило напоследок. Мысли его — собачья вина. «Подвел я тебя, тененте-дьявол». Боль. Ему так больно, что он только и может, что скулить сквозь зубы.
Он отрицательно качает головой.
Гранатомет рядом со мной оглушительно хлопает, наполняя комнату вонючим дымом.
— Убью мерзавца, если еще раз кинет позже, — бормочу про себя.
— С удовольствием, Генри. Знаете, терпеть не могу родственников своих женщин.
В холле ад кромешный. Откуда-то хлещет вода, сыплют искры перебитой проводки, пыль и дым перебивают дыхание. Кашляя, натягиваю на рот мокрую маску. В самом центре — дымящий провал в полу с разлохмаченными щепками по краям. Ориентируясь по звуку, тащу свою кавалькаду вперед. Стрельба впереди: группа стрелков с азартом лупит куда-то за угол. Ответные очереди выбивают щепки из косяка.
— Убили Пабло! — кричит в ответ кто — то.
— Все вниз! — командую своим. — Резерв, держаться за мной!
— Да бросьте вы ерничать, — он прикуривает от массивной золотой зажигалки, глубоко затягивается и выпускает в потолок ароматный дым. — Моя девочка всегда отличалась нестандартными поступками, — делится он. — Сначала переезд на эту дыру — Шеридан. Потом — офицерская школа Корпуса. Венец всему — связь с вами, вызов окружению, нарушение табу, карьера псу под хвост, причем с риском для жизни. Скажите, дружище, у вас это серьезно?
— Ну, так что ты решил? — наконец, интересуется голос.
— Хорошо, сеньор.
Испарения из многочисленных вентиляционных каналов оседают на шероховатых стенах вечной росой. Стекают вниз грязными ручейками. Капают с ферм и виадуков. Собираются в непросыхающие лужи и лужицы под ногами. Гремят водопадами в жерлах подземных стоков. Влажная дымка скрывает очертания стен над головой. На первом ярусе всегда сумерки, даже когда над мегаполисом вовсю жарит тропический полдень. Пятна уличных фонарей проступают сверху мутными пятнами. Света едва хватает, чтобы разглядеть носки своих сандалий. Высоко над головой с воем проносится невидимая гусеница пневмопоезда.
— Мы все еще не договорились о вариантах, Ивен, — напоминает он.