— Было дело, сэр. Случайно, на самом деле. Они прямо на нас вышли, мы из патруля возвращались. Ребята их как в тире положили.
Нам сказочно везет. Никакого года не требуется. Всего через полчаса ожидания «мошки» показывают шесть скользящих сквозь заросли силуэтов. Если бы не тепловое излучение, разглядеть лохматые тряпки крадущихся было бы проблематично. Такблоки высвечивают красные точки. Вычисляют их скорость, направление, оценивают вооружение. Идут прямо на прикинувшегося кучей травы Кола. Щелкаю языком по третьему каналу. «Приготовиться». Воздух сгущается, словно смола. Напряжение сводит пальцы. Запах нашего пота чувствуется за километр. Герильос идут так, что залюбуешься. Скользят сквозь заросли, словно нож сквозь воду. Не треснет сучок, не чавкнет грязь под ногой. Все соблюдают дистанцию. Настоящие сукины дети! Идут быстро, на пределе — отрываются от преследования. Впереди проводник с коротким карабином. За ним трое со снайперками. Замыкающими — двое с автоматическим оружием. Дистанция — пятьдесят метров. Ближе нельзя. Ближе — гранату можно докинуть. Ставлю переводчик огня в режим автоматической стрельбы.
— Отходим! Первые группы — с левой стороны, вторые — с правой! Занять оборону!
— Черт с вами. И чтобы без рукоприкладства.
— Чтобы убивать!
Это выходит за рамки. Да пускай меня расстреляют, плевать. Выходит, не ошибся Трак? Ай да солдатский телеграф!
Гости неохотно тянутся в тень стены, ворчат, запинаясь о куски битого бетона. Кто-то наступает в темноте на свежее дерьмо, поднимается возмущенный гвалт — нужников нам тоже не подвезли, а долбить дыры в бетоне охотников мало, все и так умаялись смертно, вот и ходим кто куда по ближайшим укромным уголкам.
— Кол, доклад!
— Убей! — Нгава отщелкивает скобу фосфорной гранаты, закидывает ее в черный провал подвала — Огонь в дыре!
— Все в порядке. Эту неделю мы на периметре.
Оглушенные, мы ворочаемся в пыли, подбирая свои стволы. Половина рынка раскидана в хлам, яблоки и бананы безжалостно давятся разбегающимися в страхе людьми, и вдруг — «та-та-та-та-та» — Крамер, шатаясь как пьяный, от бедра проходит по мешанине людей и ящиков длинной очередью. И снова — «та-та-та-та», он идет вперед, поливая перед собой огнем, брызги недогоревших донцев фонтаном из-за плеча, кто-то приходит в себя, и вот уже летит граната из подствольника, и еще, и еще, плазменные разрывы раскидывают хлипкие деревяшки, пламя поднимается стеной, с гулом пожирая сухое дерево, и вот уже сплошной треск винтовок, и щепки летят во все стороны, и живых уже не видно, самые догадливые лежат под мертвыми и под обломками лавчонок и не дышат, а потом Рыжий вкатывается гусеницами, как слон в посудную лавку, лужи фруктового сока пополам с красным растекаются из-под траков, и Топтун, перепуганный до усрачки, давит на гашетку минигана, и ливень свинца превращает всю улицу напротив в фонтан разлетающихся щепок.
— Здесь, сэр! — моя толстушка успела приземлиться рядом.
Трак поворачивается к группе задержанных, смотрит вопросительно. Женщины начинают истово кивать, словно заведенные. Даже та, которую в этот момент грубо обыскивают наши бой-бабы.
Утробный рев «Томми» заполняет каждую клеточку наших тел. Мы чувствуем, как палуба плывет под нами, как наша бронированная коробочка повисает в воздухе и дрожит в нескольких сантиметрах от стального настила.
— Конечно, милый. Не волнуйся так. Я пока еще офицер.
— Рысь, Лосю-три. Принято. Отметку вижу, — узнаю по голосу командира роты «Браво», — будем у вас примерно в девятнадцать тридцать. Дай картинку, прием.
— Ну-ну…
— Сэр, спасибо, сэр!
— Ого? — удивляется брюнетка. — А нам сказали, что едем в роту управления Первого полка… Ну, да это не важно. Так тоже неплохо. Так даже лучше — неожиданный визит… Итак, рядовой Гот, что вы можете рассказать о сегодняшнем бое?
«Огонь!»
— Мурена — Французу. Не забивай канал. Живая она, живая, не трясись. Отбой…
— Учи ученого, — ворчу я, вглядываясь в заросли. Постоянное напряжение в ожидание неминуемого сюрприза — пули, мины-ловушки или какой-нибудь экзотической заразы, изматывает до полного равнодушия и притупляет чувство самосохранения настолько, что когда надо выбрать — сидеть в невыносимой тесноте и безопасности железных стен или с риском для жизни глотнуть свежего воздуха — выбираешь последнее. Хотя свежим этот воздух, пропитанный паром выхлопов пополам с густой едкой пылью, от которой на зубах скрипит, несмотря на все фильтры, назвать можно только в сравнении со спертой душной атмосферой под броней.
— Смотри туда!
— Получается, ты на улице, когда в засаду попал, не стрелял?
— Есть, сэр! Отделение, в расположение. Трак, веди.
— Еще раз козырнешь — руки вырву. Смерти моей хочешь?
— А то, они решают, что делать с тобой, — он понижает голос. — Зря ты на телку эту забрался, Француз. Девка она видная, базара нет, только ты не первый день лямку тянешь. Сам знаешь, где можно конец мочить, а где узлом завязать. А у взводного зуб на тебя, так что смекай.
Куски дерна и гнилые листья сыплются сверху на наши головы. Простая осколочная.
— Кто мы? — вопрошает взводный.
Удовольствие от прогулки по джунглям Тринидада, скажу я вам, та еще штука. Четвертый час, нагруженные водой и боеприпасами по самое не могу, дуреющие от оглушительного птичьего концерта, пробиваемся через сплошную стену зелени. Медленно, шаг за шагом. Меняю головных каждые двадцать минут. По моему приказу мускульные усилители и климатизаторы переведены на минимальную мощность. Экономим батареи, мало ли что. Батальон с его зарядными станциями и пунктами боепитания остался где-то там, на другом краю земли. Вместе с медиками, огневой поддержкой и дезинфицированными гальюнами. Поэтому и боеприпасов несем по две нормы каждый. По шесть запасных магазинов в заплечных мешках, кроме штатных шести в нагрудных подсумках. Запасной картридж с осколочными выстрелами к подствольнику. Четыре гранаты — по паре плазменных и осколочных. Пара дымовых. Весь опыт моей давней и долгой службы твердит мне: лучший исход любого боя — это когда боеприпасы остаются, а не наоборот. Бойцам моя перестраховка не по нраву. Любая инициатива начальства, даже такого маленького, как я — им во зло. Так уж повелось. Они угрюмо топают вперед, продираясь сквозь заросли, злобные вьючные «Лоси», увешанные камуфлированным барахлом, развесившие рога-стволы по сторонам, болтая хвостами саперных лопаток, с чавканьем выдирая копыта из сочной болотистой подстилки.