Всё в дыму… [СИ] (самиздат): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А то, – Стерх щурился, – что тебе теперь лучше из Резервации вообще не высовываться. Убейконь на тебя донесет, а мои ребята – никогда не простят.

– Охренел? – Поднявшись на ноги, Стерх растер лицо ладонями и неловко привалился к бетонной стене – остаткам купола станции метро "Серебряные струи". – Ты нас предал. И сделал предателем меня.

– Вот как? И яд на Федора не подействовал…

– …они, конечно, не любят греев, – говорил Стерх, – но сын Ликтора – это круто. Да они знаешь, как обрадовались, когда он к ним пришел?…

Ди вспомнил, как однажды в детстве нашел за домом молодого ежика – без шпор и с мягкими когтями. Тот так же фыркал, а потом свернулся и кололся иголками. Стерх походил на того сердитого ежа, только ругался слишком громко. Ди решил, что самое время проявить эмоцию, и поморщился.

– Это рефлекс, – осторожно ответил Ди. – Я реагирую, когда нападают на наших.

– И что? – Стерх опять сердился. – Значит, ющ на греев не действует. Он же грей?

Стерх опустился на корточки, а потом снова сел на землю, прислонившись к стене. Ди последовал его примеру. Камень ощутимо грел спину. Судя по положению солнца, недавно миновал полдень. Надо бы сходить на станцию, наполнить бутылку водой… Но усталость оказалась сильнее жажды, и Ди продолжал сидеть, щурясь на свет и бездумно поглаживая теплый ствол "ХаиМа".

– Я тебя спас, – упрямо повторил Ди, складывая на груди руки. "ХаиМ" при этом тяжело лег ему длинным дулом на плечо.

**20**

Пятница. Донна Лючия в мужских шортах и майке-борцовке лупит баскетбольным мячом по бетону за гаражами. Землю потряхивает от далеких взрывов. Каратарские джума-масджиды полны народу с ультразвуковыми радиомаячками в молитвенных ковриках, тюбетейках, халатах. Пир для штурмовиков и бомбардировщиков.

Ди, не менее часа отмокавший под горячим душем, вышел на кухню босиком, в расшитом цветками и бабочками пижамном комбинезоне, намереваясь сразу после ужина отправиться в кровать.

– Они все устали… так устали, что стали… стали усталее стали… и перестали… встали… встали…

– Wahrheit macht frei, – бездумно поправил Ди. – Истина освобождает. Не труд.

Да, он лишился родителей, да, стал последним из Греев, ну и что? Ди жив-здоров, никому ничего не должен и будет наслаждаться жизнью по полной. Кто сказал, что одиночество – не благо? Свобода и безопасность – вот и все, что имеет значение. А они возможны именно в одиночестве. Никаких охотников, художников и их безумных картин. Люди живут недолго, война кончится, нужно лишь запастись терпением. Просто жить, спокойно и тихо. Несколько поколений – и все изменится, от нынешних знакомцев Ди и памяти не останется.

Напрасно Ди так долго пренебрегал своими домашними обязанностями, слишком увлекся тем, что происходит снаружи… Вот папа и мама ни за что бы такого не допустили.

Diese Tage eure letzten sind…

– Что вы делаете, Феликс? – со вздохом обратился Ди к донне Лючии. Хотя и так было ясно.

Ди подобрался на сиденье: этот голос не был ему знаком.

– Die Wahrheit ist wie ein Gewitter, – отозвалась домработница хрипло. И, прокашлявшись, добавила: – Es kommt zu dir, du kannst es horen.

– Н-н-нх-ха… – Домработница с натужным стоном выдохнула через рот и запрокинула голову. Вплетенные в афрокосички ракушки нестройно щелкнули друг о друга. Ди впервые задумался: а кто их, собственно, плетет и расплетает? Ведь афрокосички тоже появились не так давно… Кстати, та еще морока, даже Никки никогда так не мучало свои платиновые парики…

Ди автоматически кивнул.

Как же все-таки хорошо принимать пищу дома, подбирая кусочки серебряной вилкой с фарфоровой тарелки, а не грязными пальцами с куска подозрительного пластика! Пора перестать закрывать глаза на очевидное: Ди всего-навсего боялся самостоятельной жизни, потому и убегал из дома. Послезавтра он велит герру Линденманну съездить в город за лампочками и провести внеочередную генеральную уборку. Скоро каникулы, будет отпуск на все лето, полная свобода, никаких ограничений. Можно и не возвращаться на эту дурацкую работу.

– А она… гм… не пояснила, для чего ей чечевица?

– Феликс? – осторожно попробовал Ди через четверть часа. За это время он переместился к выходу, уплотнил кожу, прислонился к косяку. Утомленность и сон исчезли, Ди чувствовал себя свежим и бодрым. И еще – непривычно легким внутри. Как будто избавился от чего-то весомого и ненужного. Нет, не так: переставшего быть нужным.

– Да, сэр. Та женщина, сэр. Насти.

– Ах вот оно что, – протянул Ди. Хорошо, что он покончил с ужином. Иначе от таких новостей мог бы пропасть аппетит. – И как давно… вернее – почему же Настасья Филипповна не обращалась к вам за чечевицей раньше?

– Доброго вечера, сэр! – Он сполз с табурета и неуклюже поклонился, поправляя голубенький фартук. Ди с удивлением опознал кокетливые оборки и рюши: этот, с позволения сказать, предмет одежды он мельком видел на обложке журнала "Озорные хозяйки дома", который Никки как-то пыталось спрятать под скатертью. А потом – множество раз – на самом Никки.

– Да, сэр! – обрадовался Феликс. – У нее такое трудное имя. Сэр.

Ди опустил граненый стакан на столешницу прямо-таки с неприличным стуком. И даже не извинился: изумление выбило из него правила человеческого этикета.