Всё в дыму… [СИ] (самиздат): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Паника умело разжигалась средствами массовой информации. Люди пытались всеми средствами избавиться от резиновой напасти, однако уточки не тонули в воде и, будучи сделаны из специальной термостойкой резины, не горели в огне. Закапывание в землю тоже ни к чему не привело: адские птицы подслушивали и передавали личные данные, даже будучи погребенными в бетонные саркофаги.

Но вскоре прошел слух, что эти хорошенькие птички предназначены для слежки за гражданами стран-импортеров и от души напичканы шпионскими наноштучками.

Ненависть почитателей Святого Пуэсториуса к греям – о ней ходили легенды. Ди слышал от родителей про марранов – людей, отказавшихся от привитых им с детства идеалов и официально вышедших из веры своих предков, чтобы примкнуть к иной.

Все, чем люди занимались в ванных комнатах, немедленно попадало во Всемирную Паутину и запутывалось в ее клейких нитях навечно.

Появление религиозного культа Уточки Седьмого Дня пуэсторианцев насторожило, уверенная поступь его шагания по миру – привела в справедливое негодование, а потенциальный размер барышей, которые сулила прокладываемая во славу Уточки "Труба", заставило ополчиться против совсем обнаглевших греев.

Потерявший сознание Стерх через несколько часов стал весомо оттягивать руки – вернее, давить на плечо, а до станции "Серебряные струи" было еще далеко. Периодически Ди останавливался, соотносил окружающие его стены с отпечатавшейся в памяти картой, отпивал немного воды из гуманитарной бутылки, снятой у Стерха с пояса, и пер его дальше. Он не мог сказать, день сейчас или ночь и в каком месте человеческой недели тянется это время.

**19**

А снаружи оказался день. Майский, почти по-летнему звонкий и теплый. Свежий воздух привел Стерха в чувство. Или, может, вода, остатки которой Ди вылил ему на голову. Каратарин застонал, облизывая растрескавшиеся губы. Ди наклонился и с любопытством наблюдал, как дрожат короткие слипшиеся ресницы, как темнеет бордовая замша, впитывая задержавшиеся капли, как приоткрываются мутные расфокусированные глаза. А потом Стерх врезал ему в челюсть.

В другой ситуации Ди непременно увернулся бы или закрылся. Но теперь его голова мотнулась в сторону, и он, выпрямившись, отскочил на пару шагов. Сильным удар не получился: Стерх все еще был слаб, да и не имел возможности замахнуться. Он сидел на земле, не разжимая кулака, и выжидающе смотрел на Ди – исподлобья, почти с ненавистью.

– Но зачем?

Работали они посменно, в отдыхе не нуждались и поэтому в свободное от охраны Прокуратора время бросались в горячие точки по всему Крайму. Вежливым Людям не требовалось оружие: адронный коллайдер перекраивал их тела на уровне элементарных частиц таким образом, что при желании Ликтор мог выпустить электрический разряд, достаточный для суточного питания электростанции среднего размера.

Ди презрительно фыркнул, понимая уже, что стоит остановиться, не усугублять, не доводить до конца, и все такое прочее. И так же понимая, что не остановится.

Ди поморщился: он очень не любил это слово. Оно заставляло всплывать в памяти вещи, о которых хотелось бы забыть. В конце концов, родители были не виноваты в том, что жить не могли без адреналина и постоянно влезали в какие-то аферы. А сам он давно не пьет человеческую кровь и вообще не охотится на людей. И не собирается. Художники не в счет. Тем более что Стерх как раз объясняет: подземная охота до сих пор ведется с ведома и разрешения правительства.

– Что? Не нравится? – тут же отреагировал Стерх. – А мне что теперь делать? Я ей миллион раз говорил, чтоб завязывала, Федька не пара ей, да она ему на хрен не сдалась, чего бегать зря! А эта дура!… Сколько она его доставала!… И ты еще!… И что теперь!

Его собеседник резко помрачнел и отодвинулся:

– Не значит, – согласился Стерх. – Но на твоем месте я бы на это не ставил.

– Мне не за что тебя благодарить. Ты влез не в свое дело.

– Почему?

– Принесу сейчас.

Как сын Восьмеричного Ликтора Федор Убейконь мог себе позволить что угодно: руководить подпольными сектами, бегать по городу с настоящим боевым пистолетом модели "Хохлов-энд-Москальофф" калибра 7,77, охотиться на художников – да хоть картины рисовать! И – безнаказанно скрывать примесь греевской крови в неестественно широких венах.

Вопреки его ожиданиям, Стерх не впал в бешенство и не выхватил какое-нибудь оружие – что-то огнестрельное, например: не с фломастерами же нападать на грея – а сдержанно попросил:

– До того как в него фломастер попал?

– Вроде нет. – Стерх наморщил лоб и запустил руку в волосы. – Ну… мы их не сразу убивали. Но в этот раз… да, он как-то долго…

Челюсть немного ныла – похоже, будет синяк. Синяк, оставленный человеком на грее. Невероятно. Впрочем, Ди еще очень молод, и кожа у него до сих пор слишком нежная.

– Они уже тут? – прошептал Стерх, быстро натягивая жилетку на мокрое тело.

– Вот какого ляда? Какого ляда ты все это сделал? Зачем меня сюда приволок?

– Если бы пуэсторианцам было до нас дело, они бы давно нас вычистили. Или сдали патрулю.

– Ай, майдан! – Стерх хлопнул себя по лбу, и Ди вспомнил, что так каратары выражают отчаяние. – Ты меня слушаешь, а? Они хотели его вернуть. Мало ли, кто куда целился! Ты вот не целился в художника, а застрелил. На хрена, кстати?

– Художник? – У Стерха забавно приоткрылся рот.

– Нет, он помесь, – возразил Ди. – Даже не помесь – переводок, выродок, ГП фиг знает в каком поколении. Ты знаком с ним с детства и ничего не замечал. Это, мой друг, говорит о том, насколько мало в нем от греев.