Папа для двойняшек (издательская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 44

Тимур был искренен, Виолетта ясно это видела. Как и сказал, он действительно раскрыл перед ней душу. И тем сложнее ей было сказать то, что собиралась, но промолчать в данном случае нельзя.

— Тимур, скажи, ты понимаешь, что сам виноват в моём к тебе отношении? — она заглянула в его беспокойные глаза. — Нельзя делать что вздумается с человеком, который тебе дорог. Как бы ты ни был зол, как бы ни сгорал от ревности, нельзя топтать и плевать в душу, стремясь ударить побольнее. И не важно, из мести это или от желания обратить на себя внимание… Если бы не поддержка Яра, если бы я была более слабой, то ты растоптал бы, — Виола непроизвольно вздрогнула. — Так сказать, любя. Но не любовь это. Одержимость, возможно, страсть, но не любовь, — качнула головой в отрицательном жесте. — Любовь — это когда берегут, когда себя отдают без остатка, когда самому больно, но ты улыбаешься, чтобы успокоить того, кто дорог. И если все против тебя, тот, кто любит, станет на твою сторону, а не будет травить вместе с остальными… или даже сильнее, чем они, потому что знает твои слабости. А ты травил и бил по больному так, как никто другой.

— Двое идиотов уже который год соперничают из-за одной дуры… — раздражённо выдала Лена. — И почему одним всё, а другим ничего?!

— И алкоголем, — подтвердила Виола безжизненно.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— И алкоголем… — продолжил он.

Гаджиев опустил голову:

— Я понял… — Гаджиев выпустил её ладони, но руки не убрал, стиснул кулаки на столе. — Без шансов, да?

— Достань, пожалуйста, кокосовый ликёр и рюмку. Или две, если планируешь присоединиться… — опершись локтями на столешницу, она уронила голову в ладони и разрыдалась.

Пока Гад допивал алкоголь и пинал ногами снег, обрушивая на невидимого собеседника потоки брани, Виолетта написала сообщение Яру, что задерживается и приедет на такси. Не хватало ещё, чтобы он сходил с ума от беспокойства. Хотя муж всё равно будет беспокоиться и наверняка не ляжет, пока она не приедет. А может, вообще поедет её искать, с него станется. Мол, почему ненаглядная ему не звонит, а пишет? И она ли вообще пишет? Так что Виола приписала: «Смотри на браслет и жди меня…» Ведь о браслете только они вдвоём знают.

— И что ты решила? — выдавил он. — Уйдёшь к нему?

Виолка пила ликёр и плакала, плакала и пила, а Ярослав молча наблюдал за всем этим, ожидая, когда ей захочется выговориться. Он не знал, что именно произошло, но чувствовал, что без Тимура не обошлось. Только на него у любимой такая реакция и слезопад. И Виола действительно заговорила… Мало-помалу рассказала обо всём, что произошло на этой идиотской встрече выпускников, куда Яр отпустил её скрепя сердце.

— Ну так и не отпускай… — она положила голову ему на плечо. — Никогда не отпускай, держи как можно крепче, так сильно, как только можешь… иначе я могу натворить глупостей… иначе…

В такси Виола снова, как и в школьные годы, любовалась им спящим. Его голова покоилась на её плече, длинные ресницы бросали тени на щёки. Такой спокойный, когда спит, такой мирный… Какая-то невыносимая щемящая тоска сдавила грудь, тоска по чему-то ушедшему… Если бы не подлая шутка одноклассников, они с Тимуром могли бы быть вместе ещё семь лет назад, а если бы не вмешательство Ярослава, то куда раньше…

Ярик пожалел, что не поехал с ней и не добавил Позднякову несколько пинков. Зря Гаджиева остановили, надо было ещё втащить этой мрази. И в то же время теперь Яр знал, что Тимур в той выпускной истории не злодей, а такая же жертва, как Виола, и это значит…

Ярослав вздрогнул, когда раздался первый всхлип. Включил половинное освещение и быстро достал ликёр и две рюмки, обе наполнил наполовину и поставил перед женой. Она подняла голову, потянулась за первой, сделала большой глоток, скривилась, потом сделала ещё пару поменьше и взялась за вторую рюмку. Тогда он поспешил снова наполнить первую.

Виолетте нечего было на это возразить, потому что Лена, безусловно, права.

Ей отчаянно хотелось плакать, но она сдерживалась. Потому и не звонила благоверному: он услышит её голос и всполошится. И так тяжело было смотреть на мечущегося Тимура, который был по-прежнему расхрыстан и чья бутылка уже опустела, а ноги явно подкашивались. Вскоре он переместился в соседнюю беседку и больше не вызывал любопытных взглядов у редких прохожих. Какое-то время сидел, раскачиваясь взад-вперёд и что-то бормоча, потом уложил голову на стол, подперев руками. Угу, умаялся и приготовился спать. Пора вызывать такси. Хоть бы по пути не буянил…

Хелен назвала адрес и поджидала у ворот трёхэтажного особняка в элитном районе. Рядом с ней стоял рослый охранник. Видимо, его усилиями Тимура и транспортируют в мягкую постельку. Охранник открыл дверцу машины, помог Виоле вылезти, а потом вытащил Гаджиева, пошатывающегося и бормотавшего что-то неразборчивое. Получив отмашку от Лены, он принял на себя вес президента и почти поволок его в дом.

— Да, ты права: я был полным идиотом и сам всё испортил. Но… хотя бы простить меня когда-нибудь сможешь? — допытывался Тимур.

— А ты отпустишь? — подняла она на него заплаканное лицо.

— Спасибо и на том… — обронил он, схватил недопитую бутылку и вышел из беседки.

— Не хочу отпускать, — Яр стиснул её сильнее. — Не хочу…

Двойняшки — вообще отдельный разговор. Ломать их предыдущую жизнь, приучая к новому папе? Или не трогать и оставить всё так, как есть, перенеся откровения на более поздний возраст? Как поступить? Но Тимур заслуживает того, чтобы с ними общаться, с этим не поспоришь… Господи, что же теперь делать? С собой, с Тимуром, с Яром, с детьми…

Горячая волна сочувствия поднялась в ней из самых глубин души. Как же он жил всё это время? Что перенёс? Выходит, его счастливая семья — просто фикция, а Мурат… Он боготворит Гаджиева, да и тот мальчонку просто обожает, а на самом деле Тимур вот уже столько лет дарит любовь замечательному, но всё же чужому ребёнку, понятия не имея, что где-то есть его собственные… которых он, в чём Виола уже убедилась, тоже очень любил бы.

— Прости…

Виолетта вызвала машину и подошла к дремавшему однокласснику. В свете ночных огней его лицо выглядело осунувшимся. Да, они оба постарели сегодня лет на пять, не меньше. Рука сама потянулась убрать у него со лба выбившуюся из причёски прядку. Всегда такой ухоженный, сейчас Тимур был взлохмачен, что уж говорить о его одежде, которая находилась в беспорядке. Но именно таким, неидеальным, он нравился Виоле даже больше, потому что был живым, настоящим, а не «манекеном».



Остаток ночи они просидели на кушетке в обнимку, и Виолетта то снова начинала плакать, то на время успокаивалась и находила утешение в объятиях супруга, футболка которого уже давно была мокрой от её слёз, потому что она то и дело прятала лицо у него на груди. Под утро Виолу сморил сон, но даже во сне она продолжала обнимать благоверного, потому что его тепло было именно тем, чего недоставало её истерзанной душе…