Папа для двойняшек (издательская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Будь с ним помягче, пожалуйста. Тимуру сейчас очень нужна поддержка.

Это было последней каплей. Выплакаться, Виоле срочно нужно выплакаться, иначе… Она снова села в такси, подсчитывая каждую минутку, которая приближала её к дому. Поднявшись на этаж, по возможности тихо отперла ключами дверь и встретилась в прихожей с поджидавшим её мужем, руки которого были сложены на груди. Скользнув по нему опустошённым взглядом, Виолетта уронила на пол сумку, как попало сбросила верхнюю одежду и обувь и устало поплелась на тёмную кухню. Лампочку не включала, достаточно было ночных огней и лунного света.

— Нет, всё не настолько критично, — сдержанно ответила Виолетта.

— Пахнет… — почти равнодушно откликнулась она, тяжело опускаясь на стул.

— Тимур, ты юность мою в ад превратил, понимаешь? — Виолетту слегка понесло, но она и не думала останавливаться. — А Яр спас, спас в тот самый момент, когда я после выпускной ночи и известия о беременности руки на себя наложить хотела. Не отвернулся из-за случившегося, детей моих как родных принял, поддерживал и помогал выбраться из серьёзнейшей психологической ямы и ждал… всё это время меня ждал, слышишь? Не принуждал и не настаивал, а был рядом и просто ждал. А ты так смог бы?

— Если бы ты знала, через что в жизни довелось пройти этой как ты называешь «дуре», говорила бы по-другому, — не смолчала Виола. — И не вздумай завтра утром прессовать мужа! У него сегодня был невероятно тяжёлый вечер.

— Тимур всего лишь дважды в жизни напивался. И оба раза из-за тебя… — напоследок припечатала Дорохова и направилась к особняку.

Приехало такси. Виолетта, обняв начальника, с грехом пополам почти взвалила его на себя и тащила до машины, вдыхая пары перегара, но на удивление не чувствовала отвращения. Теперь, когда знала правду, что Тимур не подстраивал ей ловушку, что это чужие проделки, в чём-то стало тяжелее, а в чём-то легче. Они с Гаджиевым, как оказалось, на одной стороне баррикад, а соратникам надо помогать.

— Я… не знаю, — призналась она. — Честно, не знаю! В голове, в сердце, в душе… у меня по всем фронтам полный сумбур, я не представляю, как теперь жить со всем этим… и как научиться воспринимать тебя по-другому… Тем более после возвращения ты снова продемонстрировал мне далеко не самые лучшие стороны характера и даже опустился до шантажа…

— Я уж боялась, что он с твоим подрался… — обронила Дорохова, когда охранник скрылся.

— Уже простила, — заверила Виола, чувствуя, что ему очень важно это услышать. — Поэтому успокойся и хватит себя казнить. Как оказалось, мы с тобой в одной лодке. Это пока всё, что я могу тебе сказать…

— Если ты всё ещё его любишь, то отпущу… — ответил Ярослав после некоторого молчания, почти заставил себя это сказать, хотя в горле стоял ком. — Он настоящий отец… и заслуживает того, чтобы быть со своими детьми. Наверное, во мне сейчас говорит мужская солидарность… Хотя ты же знаешь, что и Стефа, и Стешу я тоже считаю своими.

Что именно Виолетта должна понять после этих ударов (или подсказок?) судьбы? Что Гаду рядом с ней не место? Или наоборот, что даже после стольких испытаний они нашли друг друга и всё выяснили? Да только склеенная кружка никогда не станет новой. Целой — быть может, но до первого испытания. А потом… Не зря говорят: «Где тонко, там и рвётся». Ведь по своей сути Гаджиев практически не изменился. Да, смягчился местами, спрятал рожки, но только временно. А постоянно жить возле действующего вулкана совсем не то же самое, что обитать в тихой и надёжной гавани, где отдыхает душа и можно расслабиться.

И Яр держал…

— А хочешь отпустить? — она заглянула сейчас не в глаза ему, а в душу, и у него внутри всё перевернулось.

— И не собиралась!

— Алло, Лен, — набрала Виола номер Дороховой. — Тимур немного перепил на встрече. Мы в такси. Куда мне ехать? Я его привезу, а ты выйди и забери, пожалуйста.

— От тебя пахнет мужским парфюмом… — нарушил тишину Ярослав, который пошёл следом.

— А знаешь в чём ирония? — с горечью спросила Хелен. — Поддержка ему сейчас действительно нужна, да только не моя, совсем не моя… И мы обе прекрасно знаем, чья именно…

Глава 45

Проснулась Виолетта поздно, около полудня, и была разбита не только эмоционально, но и физически. Ярослав сидел на другой половине кровати, зарывшись в ноутбук. До Нового года остались считанные дни, так что итоговую отчётность никто не отменял. Понаблюдав, как Яр работает, Виола вспомнила и о своей работе, а от работы мысли перешли к начальству…

Нет, не думать об этом! Хотя бы сегодня. Ей нужно отдохнуть, прийти в себя, развеяться… Да, сейчас необходим заряд позитива, даже если придётся отскребать себя от постели подручными средствами…

Благоверный тоже лицом в грязь не ударил, техника исполнения была превосходной, тут даже Тимур ничего не мог бы сказать (и не говорил), но Ярослав умышленно не давал в танец страсти, сдерживал порывы. Виола это знала и была ему благодарна, но после слов и поступка Гада ей вдруг захотелось пересилить себя. Хотя чего уж тут, Виолетта прекрасно понимала, что страсть — это не то, что выдают по принуждению, она должна родиться внутри добровольно.

— Мне тоже! — она набросилась на него снова, будто изнывающий от жажды путник.

— Значит… мы сможем нормально отрабатывать, в паре?

Пройдя ряд необходимых формальностей (всё было очень быстро, потому что Тимур и правда организовал «зелёный коридор») Виола подошла к стеклянной перегородке, из-за которой на неё смотрела женщина, лишь отдалённо напоминавшая бывшую одноклассницу. Исхудавшее испитое лицо, синяки под глазами, впалые щёки… Алка была сама на себя не похожа, только злобный взгляд, вспыхнувший из-под редких бровей, напомнил прежнюю Семакину.

— Они оба не выйдут с зоны, обещаю…

— Теперь наша очередь, — шагнул к ним Яр, посвёркивая взглядом.

А потом начался кусок связки, где по сценарию он должен был пытаться её поцеловать. Несколько раз они проработали этот момент без проблем, только дыхание президента становилось всё тяжелее и тяжелее, и вдруг Тимур потянулся к ней, кажется, и в самом деле намереваясь коснуться губ. Затуманенный взгляд свидетельствовал, что его слегка понесло.

— У нас всё остаётся в силе? — поинтересовался Гаджиев, когда они вернулись к студии. — Я о танце.