Папа для двойняшек (издательская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ого, так ещё и видюшка есть? — заинтересовался Лёшка.

Виолетта стояла ни жива ни мертва. В ушах звенело, колени мелко дрожали, губы тоже. Рыдания рвались из груди, она лишь чудом себя сдерживала, стараясь слушать дальше, но часть слов всё равно проскальзывала мимо сознания. Господи, как же это… Слишком ужасно, чтобы быть правдой, слишком страшно… Но ещё страшнее было посмотреть на Тимура, чьё напряжённое дыхание слышалось рядом. Тимура, который, как оказалось, в ту страшную ночь был ни при чём и тоже стал заложником обстоятельств.

— А ведь Степановна говорила, что Гаджиев и Городецкая чуть ли не клялись приехать…

— Да они оба давно на нары напрашиваются! — авторитетно заявил Косулин. — Она ж без тормозов, особенно с тех пор, как с компашкой нариков связалась.

— Хватит перед ними отчитываться! — рявкнул Тимур. — Пошли отсюда, или я за себя не ручаюсь! — он схватил Виолу за руку и уволок прочь из кабинета. Возле барной стойки притормозил, купил бутылку виски и вновь потащил Виолетту за собой. Хватка у него была зверская, ни одна из попыток вырваться не увенчалась успехом.

— А-а-а, уйди, бешеный! — орал Поздняков, пытаясь прикрыться. — Уберите его! А-а-а…

— Совсем тю-тю? Нет, конечно, ик! Эх, такая видюха погибла, щас бы посмотрели, поржали все вместе…

Он, будто опомнившись, выпустил её руку, отвинтил крышечку и присосался к горлышку. Сделал несколько больших глотков, закашлялся, но потом снова приник к бутылке, пока она не опустела наполовину. Послышался поток отборной ругани, после чего Тимур взглянул на Виолетту.

— Не-а, — с досадой качнул головой Поздняков. — Я… это… телефон в блевотину уронил, когда с унитазом общался. А девайс совсем новенький был, меня отец потом чуть не убил.

— Не слушай её, рассказывай, рассказывай, — перебил Анжелу оживившийся народ.

— …говорил, что вряд ли они придут… — услышала Виола голос Лёшки Косулина, огрубевший, но всё ещё узнаваемый. — Столько лет от них ни слуху, ни духу.

День встречи выпускников подкрался как-то совсем незаметно, но и у Виолы, и у Тимура было слишком много работы, чтобы делать его каким-то особенным. В итоге они были ещё в тренировочном зале, а встреча длилась уже часа три. Наверное, половина народа уже разошлась…

— Ну да, ну да, Виолка и Тимурчик гордые без меры, что им до нас, простых смертных?! — поддакнула Витка Ершова и сделала глоток мартини.

Глава 43

У Тимура был взгляд раненого хищника. И Виола почувствовала, что не выдерживает. Рыдания, теснившие грудь, вырвались наружу. Опустившись на скамью и запахнув куртку, она дала волю эмоциям. Эта жуткая ситуация столько лет угнетала и не давала двигаться дальше, но теперь всё, камень, заваливший путь, убрали с дороги, страшная неизвестность развеялась. Так отчего на сердце ещё хуже? Почему его сейчас будто кто-то клещами терзает?

Виола была не в силах что-то сказать, просто плакала и краем взгляда видела, что Тимур, продолжая пить из горла, ругался последними словами, почти рычал и метался по беседке как дикий зверь.

— Почему?

— Убью! Зарежу, тварей! — твердил он. — Или найду тех, кто зарежет! Даже на нарах от меня не скроются…

— Все эти годы… — начал Гаджиев. — Наверное, смеяться будешь, но я… я перестал быть мужиком. Не получалось ничего, совсем… — развёл он руками. — Чувствовал себя ущербным и жалким. Но злость была такая, что по головам пёр, чтобы подняться как можно выше, чтобы компенсировать эту ущербность, чтобы никому даже в голову не пришло, что со мной что-то не так! Если бы кто-то узнал, меня бы попросту растоптали. Семьёй прикрылся как щитом, тайком взял ребёнка из детского дома. Всё сделал, чтобы сойти за нормального…

— Так у вас… — президент запнулся, словно боялся поверить. — У вас что, всё это время ничего не было?

— Как я могла?!

Виолетта прижала руку ко рту, стараясь прикрыть дрожащие губы.

— Яр тоже увидел сходство… — наконец выдавила она, — но молчал.

Тимур предполагал, кто может ей звонить, но всё равно поднял упавший телефон, экран которого светился из-за неотвеченного вызова, взглянул на заставку… да так и прикипел к ней взглядом. Двое детишек, смотревших на него с экрана, вернули в детство. У него ком стал в горле, сердце пропустило удар. Мозг заработал с утроенной силой, складывая отдельные факты в общую картину, картину, которая ударила под дых не хуже пинка хулигана на улице.

Виолетта фактически приросла к лавочке, боялась пошевелиться. Ну вот он и узнал… Отпираться всё равно бесполезно. Что будет-то теперь?

— Тимур…

— Нечего было юбку мне поджигать! А сейчас возьми себя в руки и побереги ноги! — Виолетта, присев, продолжала обнимать его бёдра. — Нам ещё на празднике танцевать…

Он не отреагировал, вместо этого спросил:

— Смейся, если хочешь, смейся, — кажется, Тимур неверно истолковал её жест и подумал, что Виола пытается скрыть усмешку. — Вот он я, перед тобой, — Гаджиев поднялся с лавочки и расставил руки, — вечный насмешник, который жизни тебе не давал. Душу перед тобой сейчас на блюдечке кладу, потому что не могу больше, кончился, нет сил держать это в себе… А дети… Я их совсем не знаю, не видел, как росли… И они меня не знают. Я всё пропустил, всё-о-о… А они мои, МОИ! Единственные родные, веришь? Может, и не будет больше других…

— Хочешь сказать, что после всего… ты согласишься со мной танцевать?!