Папа для двойняшек (издательская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

Виолетта резко села на постели и схватилась за голову. Перед глазами всё плыло, к горлу подкатывала тошнота. Девушка снова рухнула на подушку и сделала несколько глубоких вдохов. Комната была незнакомой, кровать тоже, странный запах, в котором смешивались отголоски крови и чего-то неведомого, щекотал ноздри. Тело болело везде и сразу, словно после усиленных физических нагрузок, хотя Виоле как бальнице не привыкать к напряжённым тренировкам.

Пытаясь вспомнить, что произошло, Виолетта наткнулась на пустоту. Последнее, что она помнила, — это застолье после выпускного вечера. Виола выпила полстакана шампанского, когда говорили общий тост, а потом только сок. В этом она могла бы поклясться. Ей и самой не очень нравится алкоголь, а если учесть профессиональные занятия бальными танцами и давление родителей, то девушка с чистым сердцем могла назвать себя трезвенницей.

Нет, она не напилась до беспамятства, такое просто невозможно. Это был сок, лишь сок. Но после сока так не развозит, если только… Да нет, быть того не может, кто бы стал такое делать?! Кто бы… Возможно, тот, кто намеренно хотел довести до неадекватного состояния, а потом…

Виолетта не по наслышке знала, что бальные танцы — грязный вид спорта. Там всякое бывало, всякое. И битое стекло в туфли подкладывали, и каблуки подпиливали, и гадость в воду подсыпали, чтобы вывести из строя соперника. Но чтобы ей на собственном выпускном подсыпали в сок какую-то дрянь?! Господи, какой кошмар! Да и кто, зачем?

Безумно хотелось пить. На прикроватной тумбочке, будто приготовленная чьей-то заботливой рукой, стояла бутылочка с водой. Может, там снова что-то подсыпано? Но сейчас Виоле было всё равно, самое худшее уже произошло. Она откупорила бутылку и приникла к горлышку, пуская в пересохшее горло живительную влагу. Осушив половину, оставила бутылку и попыталась сесть.

Двигаться было больно, но сильнее всего саднило меж бёдер. Откинув одеяло, девушка расширившимися от ужаса глазами смотрела на простыню, измазанную пятнами крови и чем-то белёсым, и на собственные бёдра, где также виднелись багровые разводы. Полностью обнажённая (а Виола всегда спала в ночнушке), она сначала не поняла, что с ней произошло, пока чьё-то сопение на соседней подушке не расставило всё по своим местам. Страшная правда оглушила, заставив поверить в то, во что разум верить совершенно отказывался.

Виолетта заставила себя повернуть голову. Рядом, судя по всему, спал тот, кто с ней это сделал. Вот только по согласию ли? В здравом уме она бы никогда не позволила парню ничего подобного (отец с матерью убьют на месте, запретили любые отношения до совершеннолетия), но память отказывалась подбросить хотя бы пару деталей из произошедшего. Неужто под действием наркотиков Виола не возражала? Или у неё просто не было сил возражать?

Нет, Виолетту не били. Не было следов побоев или синяков, только розовые пятна, слишком напоминавшие засосы. Кажется, она была в таком состоянии, что и бить не пришлось, сама была готова на что угодно.

Надо посмотреть, надо увидеть, кто это был. Девушка повернула голову к мужской фигуре, примостившейся на противоположном краю большой кровати, но кроме фрагмента темноволосого затылка, видневшегося над одеялом, ничего разглядеть не смогла.

Стало страшно. А вдруг этот неизвестный проснётся, вдруг захочет повторить то, что было ночью? Может, лучше сбежать, пока можно? А потом вызвать полицию и заявить, пускай этого гада возьмут с поличным и… И потом их обоих затаскают по допросам, поднимется шумиха, а окрестный народ будет тыкать в неё пальцами:

— Это та, кого снасильничали на выпускном?

— Ага, та самая.

— А-а-а, так это её того-самого?

— Сама виновата, нечего было нажираться и с парнями зажигать!

— Точно-точно, она, наверное, сама его спровоцировала. А теперь парню жизнь загубила…

Было у них не так давно дело об изнасиловании, девушка тоже по горячим следам обратилась. И хоть гада посадили (всего на каких-то три года), потом сама была не рада, по улице спокойно пройти не могла и в итоге уехала. Хорошо хоть с собой не покончила.

Но потом на смену страху пришло возмущение. Она тут трясётся, а этот похотливый ублюдок потом будет спокойно расхаживать и, возможно, даже рассказывать, как с ней позабавился?! Не бывать такому! Жажда убийства появилась совсем неожиданно. Ударить, сделать больно, уничтожить, растоптать за всё, что с ней сделал, только этого он и заслуживает!

С трудом поднявшись с постели на ослабевших ногах и покачнувшись, Виолетта огляделась, во что можно одеться. Расхаживать голой перед насильником не было ни малейшего желания, надевать на грязное и осквернённое тело выпускной наряд — тоже. А если стащить с ублюдка одеяло, ещё проснётся раньше времени. В итоге она стянула со столика у окна скатерть и, завернувшись в белую ткань, почувствовала себя куда увереннее. Тяжёлое, ей нужно что-то тяжёлое, чтобы огреть урода, чтобы оглушить, чтобы выместить злость, чтобы…

На прикроватной тумбочке со стороны пока ещё неизвестного парня (или даже мужчины) стояла непочатая бутылка вина. Других бутылок с алкоголем (пустых или полных) вокруг не наблюдалось. Выходит, они в номере даже не пили, Виолу сюда уже привели никакущей. Отчего-то девушка разозлилась ещё больше и, обходя разбросанную одежду и обувь, двинулась к заветной бутылке. Сейчас она как опрокинет её на голову спящего гада, а потом располосует его ублюдочную физиономию и…

Тимур?! Виолетта замерла на полпути к заветной цели, узнав случайного ночного спутника. Она не раз видела одноклассника с закрытыми глазами, когда он дремал на парте во время переменок, и любовалась его длинными пушистыми ресницами и чувственными губами. К горлу подступил ком.

Да, это был тот Тимур, в которого она была тайно влюблена ещё с пятого класса. Тот Тимур, с которым они целых полгода сидели за одной партой и были лучшими друзьями, пока он вдруг (по до сих пор непонятной причине) не стал врагом. Тот Тимур, который был главным и непримиримым соперником вот уже столько лет не только в учёбе, но и в танцах. Тот Тимур, который делал её школьную жизнь невыносимой и всегда говорил гадости. И, наконец, тот Тимур, которого она не смогла за эти годы выбросить из сердца и которому так и не решилась признаться. Собиралась, как раз после выпускного, когда они уже не будут сидеть за соседними партами. Просто чтобы выплеснуть то, что накопилось в душе, и забыть.

А может, и призналась таки, но он вот так поступил? Сам говорил, что на выпускном её ждёт большой сюрприз и сверкал глазами. Сразу после того, как её пара обошла его пару на недавних соревнованиях. С маленьким перевесом, но обошла. Хотя нет, не признавалась. По крайней мере в здравой памяти. Последнее, что помнила, — как ребята из класса в специально снятом для мероприятия кафе на первом этаже небольшой гостиницы играли в бутылочку. Причём Виола как раз не играла (и Тимур, кстати, тоже), а смотрела на остальных и подбадривала, попивая сок, который ей принёс… А кто, собственно, принёс?

Нет, никаких воспоминаний. Только весёлый смех ребят, бокал с соком в руке, а потом пустота…

Кровожадные мысли о бутылке были разом забыты. Как Тимур мог так с ней поступить, как мог?! Ладно бы кто-то чужой, но он… В груди будто кто-то дыру пробил, по щекам градом катились слёзы, рука с бутылкой опустилась. Мозг лихорадочно пытался найти объяснение, отказывался верить. А что если… Вдруг Тимур просто был пьян и не понимал, что творит, а к утру ничего и не вспомнит? Но… нет, он, как и она, не пьёт. Хм-м, а может, просто решил оттянуться ради праздника и его с непривычки развезло? Или… что если его тоже опоили? Но кому это делать? Зачем?

Виолетта понимала, что просто-напросто пытается его оправдать и врёт самой себе. Он сам кого хочешь опоит и стакан в глотку затолкает. Сердце ныло и кровило. Тимур Гаджиев, которого она за глаза прозвала Гад, оправдал это прозвище целиком и полностью. Чувствуя себя использованной и грязной, Виола в то же время боялась пойти в душ, хотела как можно скорее уйти, пока одноклассник не проснулся. Да, только бы не проснулся!

Она просто не в силах сейчас посмотреть ему в глаза и, наверное, уже никогда не сможет заставить себя это сделать. Нет, он не должен застать её здесь, и если утром всё забудет, тем лучше. На него вечно девчонки вешаются, пусть думает, что это был кто-то из них. Лишь бы забыл эту ночь, лишь бы не вспомнил!

Тимур слегка пошевелился, и Виолу захлестнула паника. Наплевав на брезгливость, она, отставив бутыль, сбросила скатерть, натянула выпускное платье, впопыхах обулась и, подхватив сумочку, вылетела из номера. Размазывая слёзы, спустилась на первый этаж и убедилась, что выпускники всё ещё празднуют. Пьяный шум и отголоски музыки били по мозгам, виски ломило.

Как можно незаметнее прошмыгнув к чёрному ходу, которым, как она случайно увидела, официанты из кафе пользовались для выноса мусора, Виолетта спешно покинула гостиницу, радуясь, что администратор слегка дремал за стойкой и не видел её позорного бегства. Оказавшись на заднем дворе среди мусорных баков, она тем не менее почувствовала себя куда лучше, чем в номере. Свобода!

Выбросить платье, выбросить все воспоминания, которых и так почти нет, выбросить из сердца этого гада! Только эта мысль билась сейчас в мозгу. Виолу шатало, ноги заплетались, но она уверенно шла к дому, благо тут было не так уж и далеко. Близился рассвет. Рассвет, который должен был стать символом новой жизни, а стал крахом старой.