Утро не судное (авторская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Допросить, что ж ещё, – Эдик снисходительно улыбнулся и потёр ладошку о ладошку.

– Насилие ещё никогда интеллектуала не украшало. А если без насилия? – вопрос был обращён к Валерию.

– Надо поговорить, расспросить, заплатить, может быть, – высказал своё мнение Валерий без всякой надежды на успех.

– Отлично! – Женя громко шлёпнул ладонью по столу. Задумался. Посмотрел на Валерия и продолжил: – Был у нас один. Один из первых кандидатов. Занимательная личность, широчайшего кругозора, без тормозов… Мы его вели. И довели. Он сейчас на лечении. Занимается проблемами гармонии. – Перешёл на решительный тон. – Ты, зелёный, и займёшься этим делом.

– А как же разработка теории? – высказал сомнение Валерий. – Вот у меня записано в блокноте: разработать теорию познания и доложить.

– Совмещать надо, инициативу проявлять. Про орден помнишь, что тебе этот самозванец обещал? – рявкнул Женя.

Валерий сник.

– Отлично, – радостно сказал Эдик. – Уф, словно гора с плеч. Всё ясно. Совещание окончено, можно расходиться. – Встал и пошёл к выходу.

– Стой, идиот. Отвези парня – он дорогу не знает.

– Туда дорогу любой знает, – дерзко возразил Эдик. – Что я ему – девица из эскорта?

– До девицы из эскорта тебе далеко – мордой не вышел! – высказал своё авторитетное мнение генерал Женя и загоготал.

Эдик поджал губы и проглотил обиду. «Пойдём, Валерыч, – сказал он, – а то тут такое сейчас начнётся – хамство, пьянка, пережимание рук, стрельба по-македонски…»

… Эдик привёл Валерия в светлую и чистую комнату. На разобранной кровати сидел человек, на коленях у него лежал большой школьный блокнот для рисования. Он что-то чертил.

– Виктор Фёдорович, – тихо представил незнакомца Эдик, – занимается вопросами гармонии.

– Проекцией золотого сечения на нашу разбалансированную действительность, – не отрываясь от работы, поправил хозяин комнаты.

– Вы сечение да Винчи имеете в виду? – заинтересовался Валерий.

Разработчик теории гармонии прекратил чертить, отложил блокнот, строго посмотрел на Валерия и уточнил:

– И его тоже. – В его взгляде родилось одобрение. Он спросил: – А вы по какой части?

– По части новой теории познания, – скромно сообщил Валерий и радостно кивнул головой, подумав при этом, что наконец-то он встретил достойного собеседника. Не сдержался и сразу вступил в разговор: – А как насчёт племенного отбора? Элитяне, понимаете… И такой момент – можно газетку выпустить, для разъяснения в массах, так сказать, и поднятия волны…

– Понимаю, – прервал его Виктор Фёдорович, – но давайте по порядку: сначала теория познания, потом племенной отбор, а уж потом элитяне, банк, телеграф, вокзал… Уверяю вас, мой юный коллега, что со своей стороны тоже обещаю быть последовательным.

– Ну не буду, друзья, вам мешать, – тактично шаркнул ножкой Эдик. – Пойду доложу этому прохвосту, что всё чики-брики.

Когда утром люди в белых халатах нарушили творческий уют палаты, Виктор Фёдорович и Валерий в один голос заявили, что они готовы вступить в ряды элитян и даже подготовили кое-какие предложения по оптимизации проекта «Альтернация». Их слушали внимательно. Никто не прерывал.

Глава 36

Он не чувствовал времени. Его охватило растущее чувство тоски, жалости. Словно он потерял что-то незыблемое безвозвратно, и теперь между прошлым, связанным с этой потерей, и будущим пролегла пропасть. Непреодолимая. Как в детстве: отняли единственную любимую игрушку или веру в сказку.

Тогда давно ему, ребёнку, было горько, но он пытался сопротивляться. Душная ночь. Мальчик встаёт со своей кровати, идёт тёмным коридором к двери в соседнюю комнату. Дверь приоткрыта. Он прислушивается сначала к одному из спящих взрослых, затем к другому. В эту ночь он, засыпая, вдруг понял, что люди не вечны, они умирают и уходят навсегда. И он, весьма туманно представляющий себе даже процедуру похорон, никак не мог понять: как это исчезнуть навсегда? Он никогда об этом не думал и вот теперь вдруг осознал. В один неспокойный вечер и в одну душную ночь. И это было горькое и пугающее открытие его маленького доброго мира. Одни люди умирают, другие остаются. Человек есть, а потом его нет, нет вообще – нигде и никогда!

Он убедился, что двое взрослых спят, они живы, они с ним. Успокаивается и возвращается к себе. И думает о том, что так будет долго, но не всегда. Он вытирает невольные слёзы несогласия: он не хочет примириться со своим открытием и не может примириться с тем, что это открытие касается всех, в том числе и тех, в спокойном сне которых он только что удостоверился. Он сидит на кровати и мучительно пытается найти решение, разыскать исключение, палочку-выручалочку, которая бы поколебала нерушимость его открытия – хотя бы относительно тех двоих, которых он не хотел терять. И не может. Он предлагает кому-то большому, далёкому, всемогущему и мудрому свою жизнь – в обмен. Но ответа не слышит.

И вот он уже не ребёнок, он стоит на вершине в кромешной тьме и не понимает, куда делась та трагическая, но добрая ночь и всё хорошее, что он из неё вынес. А, может, потому он здесь и оказался, потому что не понимает. И он ловит себя на мысли, что и сейчас, именно сейчас он хочет найти палочку-выручалочку, которая хоть на мгновение разгонит тьму и даст ему возможность убедиться, что это он, только он один так влип, влип, может быть, безвозвратно, но с «остальными» всё в порядке. Ты растворишься в этой тьме, потеряешь разум и перестанешь быть тем, кем ты был ранее, то есть исчезнешь, но с «другими» всё в порядке, хотя, что такое «всё в порядке», «другие» ты описать не можешь.

И Рой всем своим существом чувствует, что его оторвало от условной точки, невидимых и неощутимых координат и бросило ни вверх, ни вниз, ни в глубь – на тысячи, миллионы парсеков, в ещё больший мрак, и там он один, СОВСЕМ один. Через мгновенье его опять перенесло в другую сторону бесконечности. Но Рой пока чувствует, что может «найти» обратную дорогу, что может даже после этих гигантских бросков в мире, где нет ни начала, ни конца, указать дорогу возвращения. Этот путеводитель формируется в его существе в виде пока ещё аморфного, но постепенно оформляющегося сигнала, суть которого – сконцентрировать всё ощущения передвижения в пространстве и запустить этот механизм ощущений в обратном порядке. Как это сделать, он не в состоянии себе объяснить, но чувствует, что сделать пока может.

И обволакивает его медленная исходящая из тьмы волна снисходительности и, как ему кажется, неприятия. Рой тонет в одной гигантской мысли, которая вонзается невидимыми и неощутимыми потоками в его мозг, раскрывает всё его существо, весь маленький мир и, как кажется Рою, привносит в его сознание что-то новое, пока ещё неясное. Словно огромная толпа мудрецов даёт ему одновременно беззвучные, но воспринимаемые советы, каждый мудрец – свой совет и на своём языке. И он уже не висит одинокой точкой во тьме, он сам – тьма. И он думает, верит, что эти мгновенья не могут быть последними: должно быть дано хоть какое-то время на разгадку тайн.

И тут же Рой удивляется своей наивности: на разгадку тайн не хватит никакого времени, нужна вечность, и, если ему дана вечность, то, разгадав тайны, он в этой тьме так и останется навсегда. Выбор ему дан небольшой: или остаться здесь, и тогда мудрецы соблаговолят и начнут изъясняться яснее, или вернуться туда, где недавно был, и продолжать ползти, но уже со знанием того, что мудрецы, говорящие на непонятных языках, знают о тебе, помнят и, есть надежда, подскажут. И даже помогут.