Утро не судное (авторская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Трогай, я говорю! – заорал Женя.

Они зашли в грязный тёмный подъезд. Женя хорошо ориентировался в полумраке. Быстро нашёл кнопку лифта и нажал. Двери отворились. Внутри – светло. Женя зашёл и широким жестом пригласил плохо соображающего Валерия: какой лифт, какой здесь лифт? Кабина дрогнула, и Валерий почувствовал, что его вдавливает в пол. С этим чувством он уже сталкивался – когда жил в столичной гостинице и пользовался скоростным лифтом. Подъём длился минут пять. Женя молчал и только один раз прервал тишину: «Курить нельзя! А то было дело – тут одни обкурились…»

– Доктор?

Город хорошо просматривался. Рой подумал: а каким его видит Игорь? Если он один из немногих, кто к нему допущен, то не исключена возможность, что он и видит его другим. И нет смысла спрашивать, что вот в том домике, возвышающемся над другими, со шпилем и жёлтой крышей. Ибо видит он, возможно, роскошные и мощные колонны полуразваленного акрополя и нет ему дела до моего приземлённого видения.

– Вывод – это не истина, это просто мнение. И не спрашивайте меня, что такое истина. Я вам скажу, что это – объективное знание. Вы мне скажете, что объективное знание – это законы природы, но процесс их познания человеком всегда субъективен – как в формулировках, в символах, так и в вытекающих из них действиях. И ещё вы скажете, что, если человек в полной мере познает законы природы, то он погибнет, так как его существование потеряет смысл. А процесс познания и есть жизнь. Но согласитесь: довольно скучно так стремиться к своему концу. И это прогресс? Вас это не пугает?

Волнение, охватившее Роя, перешло сначала в чувство лёгкой обиды, затем трансформировалось по законам, известным лишь тому, который в нас сидит, в волну покоя, прокатившуюся по всему телу и размывшую дамбу напряжения, окружавшую его последние месяцы. А, может быть, всю жизнь. Это была не лёгкость, это было освобождение от тяжкого бесформенного беремени, но не только освобождение. На смену тому, что его давило и ломало, пришла мягкая тяжесть таинства – свободы и соприкосновения с непознанным, нового понимания.

Машина остановила на дороге посреди свалки, вдалеке натужно ревел бульдозер, пытавшийся столкнуть в овраг издержки цивилизованного быта горожан. «Прекрасный индустриальный пейзаж! Разве не чудо?» – гордо произнёс Евгений. «Чудо…» – нехотя согласился Валерий.

– Это место так называют?.. Красиво. Что о них говорить… Обыкновенный пустырь. Днём – ничего. Ночью – светлячки какие-то летают, да с людьми неприятности иногда происходят.

Глава 35

– Итак, господа, развлеклись, и хватит, – вынув сигару изо рта и аккуратно положив ее в пепельницу, сурово сказал Женя. – Я теперь генерал. И надолго. Может, навсегда. Задание надо выполнять. Эй ты, слюнтяй, доложи! – он строго глянул на Эдика.

–То есть, вы способствуете активизации и тиражированию индикативности без особого желания и осознаваемых мотивов?

– Это и есть! Собственной персоной – новорождённый, полуфабрикат, будущий двойник, клон, – можешь называть, как хочешь. Кстати, некоторые экзальтированные господа называют их апостолами. Пока это заготовка – безумец, вещь в себе, чёрный ящик, табулам расам… Пройдёт недели две, и он станет двойником. Какого типа двойником, кто является его матрицей, этого пока сказать никто не может.

Если бы он ещё сказал, кому закругляться, подумал Рой. Доктор продолжал:

"Психиатры отмечают интересную деталь, – подумал Игорь, – есть две категории людей, которых объединяют общие черты: склонность к мании величия и отсутствие мук совести и чувства вины. Это преступники и политики. Неужели и этот из таких? Не хотелось бы иметь такой фрукт рядом. Ведь Антон его действительно завалить может. Этого ещё не хватало. Я понимаю, что может. Но не упреждаю ни словом, ни действием. Может, я этого хочу? Город всё спишет? Если это так, надо сей край покидать. Стоп. Во-первых, это не так: я просто допускаю возможные, в том числе и маловероятные модели развития событий. Во-вторых, кто ж меня отпустит? Его выпустят, а меня – нет".

Астус встряхнулся, словно пребывал дрёме и вдруг пробудился, бросил на меня взгляд необычный, странный, новый, горько усмехнулся, и так горько, что мне от этой горечи плохо стало – провалиться бы куда-нибудь, исчезнуть, и мороз по коже, – и выдал: «А существует оно – это запределье? Может, оно – как мы? Придумано, слеплено кем-то и переброшено. И нет там ничего за постами вашими, прожекторами, ловушками и солдатиками с железяками бесполезными. Ничего!»

Стоп. Улыбочку убираем, с фривольностью расстаёмся, минуту-другую сожалеем, что проявив непозволительную слабость, сдуру залезли в эти дебри. Не попрощавшись, уходим – из тёмного нарисованного леса. Мы затронули закрытую тему? Нет. Кто ж её закрывал? Пожалуйста, дерзайте! Если не поплохеет.

И позже тебя о чём-то спрашивают, ты пытаешься ответить – вяло, нерешительно, невпопад, трусливо пытаешься угодить спрашивающему, и у тебя это получается плохо: в голове шум, каша, тени мелькают расплывчатые. И ты один. Совсем один. И время вернулось к тебе. И тело вернулось к тебе. И память твоя яснеет с каждым днём. И ты не понимаешь, что происходит, с недоумением ловишь взгляды, полные сожаления и отмеченные явным страхом, не приемлешь тюремно-больничный режим, тебя окружающий, постепенно перестаёшь верить, что стал жертвой некого таинственного заболевания, и вскоре понимаешь: проблема не в том, что тебя не хотят выпускать из этого странного дома. Она в том, что тебя отсюда нельзя выпускать. Нельзя. И ты понимаешь, что тебя обманывают, и ты обманываешь, и делаешь вид, что слегка сомневаешься, но в целом веришь. А сам лихорадочно гоняешь в своём сознании бесконечные версии объяснения случившемся, стараешься, пытаешься и всё равно не можешь представить, что же такое с тобой могло произойти. И твои попытки тщетны, ибо никто на протяжении твоей жизни даже и не намекал на такой исход.

– Я ничего не могу гарантировать, – Игорь говорил открыто.

"Гоняясь за солнечным зайчиком, он получил солнечный удар. С тех пор в его голову приходили не только светлые мысли, но и протуберанцы мудрости. Он также научился жевать, не чавкая, изобрёл вечную подкову для счастья и написал сказку про циклопа-романтика…" Что это со мной, подумал Рой, страх обычно мочу гонит, а здесь… Чего ты ждёшь от этих Огней? Что они просветят тебе мозги и потом сыграют такую шутку, что белый свет милым не покажется?

– Вы можете это понять? Какая нелепость! И какая трагедия. Мне уже несколько дней снится пожар. Но я никогда не видел пожара…

Водитель подошёл к нему и положил руку на плечо, голос его был полон печали: «И срывать нечего. Погон – нет» Вздохнул и добавил: «Не погоны ты потерял. Совесть ты потерял. И чувство вдохновенья…» Опять вздохнул и продолжил: «Завалить бы тебя, карьерист и кляузник. Но жалко. Людей и так мало. Иди прибери и помой машину! И извинись перед товарищем, мерзавец!»

– Это и есть?.. – спросил Рой.

Пытается Рой ему объяснить, что делать ничего не надо, подкручивать и подвинчивать – тоже. Потому что мы не знаем: что, где и как. Нам надо воспринять процесс, оценить его в меру своего понимания – без деления на чёрно-белое – и участвовать в нём, руководствуясь при этом имеющимся на настоящий момент багажом – опытом и знаниями, То есть просто пройти экзамен.

Глава 31

И господин из центра вдруг совершил над собой удивительную метаморфозу: горько улыбнулся.

– …Головомордые, – помог ему Рой, – они представляют опасность для нашего друга Игоря.

– Уж как-нибудь.

– Стараюсь… – честно ответил Игорь

– Надо бы домой заехать…

«Что есть для нас вода? – не спеша, растягивая слова, говорит первый, – жидкость, и жидкость достаточно плотная, чтобы, например, в ней искупаться, держаться при незначительных усилиях на её поверхности, а при определённых обстоятельствах – получить чувствительный, а то и смертельный гидроудар. Это и есть ниша познания, о которой я тебе толкую. Природа не любит эксцентрики, у неё нет эмоций, она поступает целесообразно. Она наделила живые существа возможностью воспринимать информацию, необходимую для выживания в своей нише, и не более. Потому разные существа наблюдают, оценивают и познают разные миры».