Утро не судное (авторская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Антон сказал:

– Насчёт аборигенов это вы верно подметили. Может, и закругляться пора?

Чёртова кукла опять игралась. И что оставалось? А ничего – продолжать:

– Где-то так, – повторился Рой.

– Уж не хотите ли вы сказать, что некая таинственная сила не только милует избранных по неизвестным нам признакам некоторых особей рода человеческого, но и демонстрирует нам посредством тех же помилованных своё грозное могущество? По-моему слишком сложно. И апокалиптично. Не скрою, вы меня пугаете.

Сначала фиксировал новые детали, появившиеся на маршруте. Затем пытался обнаружить на крышах или в небе запретных птиц. Затем подумал, что Астус слишком сложен для куклы. Что доктор Самоа слишком прост для наблюдателя. А господин в окне может быть и первым, и вторым… и каким-нибудь третьим. И всё они могут быть одним развлекающимся от скуки могучим и непонятным фигурантом.

Заходит циркачка. Крутит пальцами добротную сигарету. Рой не видит названия. "Мужчина, огоньку не найдётся?" Рой даёт ей прикурить от зажигалки. " Мужчина, Ниццу не проезжали?" Рой молчит. "Зачем же морщиться? Ты что – моралист, или у тебя зубы болят?" Рой молчит. "Проблемы? И ехать не хочется, и прыгать не хочется? Может, тебе ещё чего хочется?" Рой молчит. "Ну, если и ещё чего не хочется, тогда прыгай, а то стемнеет". Рой молчит. Как стемнеет, если утро, думает он.

– Долго объяснять.

Сначала крики, затем отдельные непонятные фразы. Это уже слишком, подумал Рой. Мурашки по коже, холодный пот. Почему никто не бежит, не спасает? Что здесь происходит, чёрт возьми? Что с нами происходит?! Костёр сжался, осел и погас. На пепелище стоял человек. Человек ли? В грязной мятой рубахе, в таких же брюках, босой. Длинные лохматые волосы, худой. Далеко, но видно глаза – дикие, безумные, чужие. За головой просматривается нетолстый металлический стержень. Рождённый огнём человек к нему привязан.

Он оглянулся и победным взглядом окинул пассажиров, сидящих на заднем сиденье. Валерий предположил, что генерал опять совершит экзекуцию, так как Женя своим вызывающим поведением её явно заслужил, но его ожидания не оправдались. Женя попытался продолжить: «Адаптация апостолов порой принимает формы весьма уродливые. Каждый последующий шаг контакта обогащается в сравнении с предыдущим более информативным, ориентированным на нас содержанием, детализацией….»

Здесь иначе. Тяжёлые длинные дни. Нескончаемые. Затем понемногу, тот, предыдущий, лопотать начал, маму звать, а голосище – хоть на сцену в оперу. А через недельку и вовсе нормально заговорил, стало ясно, кто он, откуда родом, где проживает. И город указал родной, и подробности всякие вспомнил. Описал состояние, похожее на обморок. Дальше – пробел. Только сны, навязчивые воспоминания, озноб, боль.

– Не скажешь – дам в морду. Будешь бежать спереди и показывать дорогу, – заявил таксист.

Он был сама доброжелательность. Глаза полны задумчивости. В руке – дымящаяся сигара. И опять длинная витиеватая тирада:

Астус отвесил лёгкий поклон и даже изобразил улыбку.

И вроде бы бежать надо, думает Рой, развалившись на солдатской кровати и меланхолично водя пальцем по стенке опостылевшего сборного домика. Вот он, пусть временный, но – дом, кров. Но что значит временный? Сколько эта «временность» продлится? Из всего временного рано или поздно возвращаются. Но куда возвращаться? К обычной нормальной жизни? Но кто сказал, что она нормальная?

Машина остановилась не далеко от перекрёстка – на грани нарушения ПДД. Игорь вышел, Рой последовал за ним. Игорь направился в метро, Рой не отставал. Уже у входа он заметил, что в машину сел какой-то простовато-подозрительный гражданин и стал выруливать на проезжую часть. Рой никак не отреагировал – будь что будет.

Он зацепился взглядом за точку на противоположном берегу и что есть сил заорал: «Гос-ти! Гос-ти!!! Отвалите от меня!» И рванул вдоль берега.

Голос медленно поясняет, а ты внимательно слушаешь. Слепыш этот может быть результатом отличной от нашей, движущейся по другому вектору эволюции, ибо непростительной нелепостью будет утверждать, что Вселенная только для того и возникла, чтобы удовлетворять потребности и сумасбродства существа, амбициозно именующего себя вершиной разума.

Жаба заскучала. Она неуклюже перевалилась через примятую траву, ловко слизнула закопошившуюся и потому обнаружившую себя на стебле камыша муху и, издевательски квакнув, плюхнулась в воду. Она медленно проплывала мимо подводных частей прибрежного камыша. Вскоре повернула к открытой воде и даже слегка задела вертикальную рыболовную леску, тянущуюся от грузика и крючка к поплавку и затем уходящую за водную грань, отрезающую «невыездных» подводных обитателей от таинственной бесконечности. Эта прозрачная нить связывала два мира, две ниши, в которых молчаливая жаба чувствовала себя одинаково комфортно.

Рой понимал, что он сам, и Игорь, и многие другие, выполняя, выражаясь протокольным языком, свои служебные обязанности, ведут дополнительно ещё и свой личный поиск. В обстановке необычайного всякое может случиться. Плохое само придёт – его звать не надо. А вот хорошее…

– Польщён. Думаю, вы не зря продемонстрировали мне своё могущество. Есть же в ваших действиях какая-то целесообразность?

– Какой цирк? Обыкновенный демонизм.

На месте ожидаемого события уже собралась приличная группа наблюдателей: военные, какие-то пижоны в джинсах и камуфляжных куртках, увешанные видео и прочей аппаратурой, другие господа как учёного вида, так и не очень. Последних Рой называл "сильные ухом". Игорю это не нравилось, и отдельный негатив, связанный с упомянутыми господами, он объяснял профессиональной деформацией. На что Рой традиционно отвечал: у нас, куда ни плюнь – сплошная деформация!

– Я всё-таки надеялся на конструктивный диалог, а не на лекцию по парадоксальной психологии…

– Нет.

Короткая возня была еле слышна. Но всё же слышна. Игорь внутренне напрягся и мог только предположить, что там – в коридоре или зале? – происходит. Му-Му широко улыбнулся, в глазах загорелся азарт.

«Концептуальный саморазвивающийся экспромт – это любимый жанр нашего противника. Первоначально идёт неопределённая посылка, намёк, размытый образ, сбивчивая терминология. Закладывается шаткий фундамент, который со временем вырастает в довольно логичное, не лишённое признака завершённости здание.

– Что-то паршивенько…

А этот, что из запределья, бубнит и бубнит, бубнит. Пометки на листочке бумаги делает, листочек этот пронумерован – спецучёт, и попадёт он в аккуратненькую папочку. И будет там много других листочков, содержащих ценную информацию, и некто таинственный, всесильный и всемудрый глянет на них своим всевидящим оком и откроются ему всё загадки мира.

– Я тоже, – отвечает Астус. – Поверьте мне – я тоже. Если бы вы знали, как тоже.