И встречаешь ты этой существо, удивляешься превратностям мирозданья, а оно тебя тоже воспринимает известным ему одному способом и думает: может же случиться такое гносеологическое недоразумение – про какой-то свет рассказывает…»
Умным очень хочется, да кончится битьём.
– Объяснить я могу, – ответил Эдик, – но, что делать, не знаю.
– Нет, нет, так не пойдёт, – опять прервал Женя.– Что ты городишь? Ты можешь толком объяснить, что происходит?
«Смею заверить моих доброжелательных оппонентов, что определение, к которому мне пришлось волею недоброго случая прибегнуть, имеется в виду «концептуальный экспромт», себя вполне оправдывает. Я был полностью объективен и искренен, когда указывал на ограниченность информации о мировосприятии гостей. Равно как и был искренне убеждён в возможностях гостей не только в области мифотворчеств, но и преобразования среды обитания на свой вкус. Полагаю, что моё видение проблемы позволяет и позволит в дальнейшем не только понимать пути построения гостями мировоззренческих креатур, но и прогнозировать их развитие». Замолчал, виновато посмотрел на Женю и добавил: «Прогнозировать с точностью до…в общем, с большой точность…»
Тот, кого он недавно рассматривал в ипостаси маньяка, недалеко от кассы продажи проездных решительно отворил дверь, извещавшую, что обитель сия есть ни что иное, как служебное помещение, оглянулся на Роя и зашёл, придерживая дверь. Длинный коридор, несколько боковых дверей. Игорь последовал к крайней слева, оглянулся, отворил. Рой заметил, что его спутник отработанным и быстрым движением скользнул по датчику магнитным ключом. Опять коридор, дверь, на этот раз их было две, избрана тупиковая в конце недлинного коридора, опять магнитный ключ.
– Снотворное… – и замолчал.
Доктор Самоа быстро поднялся и пошёл к выходу. Походка уверенная, движения быстрые, пружинистые. Резко остановился, развернулся, подошёл к столику и спросил:
– Так что, получается – сложить ручки и ждать? —
– А как же сепарация рода человеческого по неизвестным пока признакам? Появление катализатора, пробуждающего эти самые, будь они неладны, признаки? Предназначение? Природу не обманешь? Кротовые норы или червоточины? Понятно, что это более образы. Но ваши пассионарии негумилевские, выходящие на вольный или невольный контакт с миром, ни душе, ни сознанию их неведомым… Жаба, зависшая между мирами? Аргумент Кардашева, стирающий границу между прагматизмом эволюции и выбором сердца? Разве всё это и многое другое не соотносится с обсуждаемой нами темой?
– Вы – фаталист? – ещё вопросик.
– Пойдёмте, – не понятно, к кому обращаясь, тихо сказал Антон. Развернулся и пошёл к лагерю.
Т-образно – большой и малый столы. У малого стола стулья. За большим в кресле восседал генерал Эдик, курил сигару и разговаривал по телефону. Было хорошо слышно: «Ты знаешь, дружарик, бабла я накосил море. А там дешёвого рыжья – как тряпок на одесском привозе…» Женя быстро подошёл к генералу, нажал на рычаг телефона, прервав разговор, выхватил у него изо рта сигару, сам с удовольствием втянул дым и выпустил его аккуратными кольцами. Удовлетворённо хмыкнул и, скосив взгляд на Эдика, небрежно сказал: «Пошёл вон, баклан. Работать пора».
Такие глазки лучше во сне не видеть, подумал Рой и неожиданно для себя ответил легко и без витиеватостей:
– Признаюсь, что это так, – выдавил Игорь
– Вот и пробуждайтесь.
Игорь и Рой приблизились к группе. Некоторые праздношатающиеся активно почёсываются – откровенно, неловко до неприличия. «Да они в медузий лишайник забрели… Что их туда понесло?..» – комментирует Игорь.
– Следит сволочь.
– Нет, клизма с ромашкой! Так, думаю, будет доходчивей.
– Вы многого не знаете, потому что не хотите. Вы собираете первичную информацию, и какие-то неизвестные вам аналитики делают выводы. У вас что – своей головы нет?
Игорь понимающе усмехнулся и произнёс всего два слова: «Прощание удалось!» Рой промолчал.
– Нет времени. Придётся навёрстывать в рабочем порядке.
– Я – тоже…
– Вода у нас привозная, климат, сами знаете… Желудок? – и через пару секунд уточнила: – Кишечник? Давно началось?
«Это будет аверс и реверс народной печали. Я конечно, понимаю – либералы, демократы… Но эти-то на хрена сдались: на уме только бабы и выпивка, мозги – куриные… И каждая харя неумытая стремится заказать себе кривое зеркало непременно в Чикаго. Как будто мы сами кривые зеркала делать не умеем. Больно за нашу землю! И знайте, когда Щвейцария разморозит счета, мы, интеллигенты, скажем: ну и лоханулись…»
И подумалось: может это и есть ад другой жизни? И в той, другой, жизни был я неплохим и не замордованным парнем?
«Смотри!» – услышал Рой. Игорь указал кивком головы и взглядом направо и вверх. По небу катился шар. Важно первое впечатление. Абсолютно правильный шар, размер определить невозможно, так как расстояние не воспринимается. Объект передвигается справа налево, Вот он уже и по направлению движения путников. На директрисе стрельбы, как бы сказал Антон. Объект не летит, а как бы катится по несуществующей (или невидимой) направляющей. Ушёл влево и почти исчез из поля зрения. Затем вернулся, завис на некоторое время над идущим впереди незнакомцем.
Но вот – куда собираются? Домой? Нет у них дома, и не может быть. Что мне ответить? Я и говорю, признаюсь, резковато:
Плохо он выглядит, очень плохо. Я ещё раз окинул взглядом комнату. Ничего не изменилось. Беспорядка только прибавилось. И Му-Му не шелохнётся. И увидел я в его глазах одобрение, чему удивлён был изрядно – и на этом спасибо. А Астус продолжает:
– Возможно, и так, – тихо сказал Игорь. – А возможно, что не так. И притом настолько не так, что…