Утро не судное (авторская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они обсудили, чем лучше закусывать – грибочками или маринованными огурчиками. Выпили и пришли к выводу, что закусывать можно чем угодно, лишь бы была нормальная компания. Рой рассказал, как, будучи студентом, пил с товарищем армянский коньяк и закусывал грибочками. Нетрадиционно, но тоже – нормально. И было после этого хорошее доброе настроение. За окном – зимний день, холод, ветер. А когда вышли на улицу, ветер стих, и пошёл редкий пушистый снег. Товарища давно нет, а воспоминание живёт.

Собеседник понимающе кивнул и ретировался.

– Нет, солдатские, – буду жить, – ответил Антон.

Ах, добрая солдатская шутка. Как защищаться? Что мне готовит шаг грядущий? Не без волнения задавал себе вопросы, не настаивая на ответах, Рой. Он смотрел на стоящую перед ними фигуру. Тот, который шёл впереди, не оборачивался. И Рой не хотел, чтобы он обернулся. Именно эта завёрнутая в белую простыню фигура беспокоила его. Полусфера – как бы само собой разумеющееся. Рой облизнул пересохшие губы, хотелось пить, но отстёгивать флягу он посчитал неуместным. Глянул на Игоря. Тот стоял и смотрел вперёд – спокойно и, как показалось Рою, с вызовом. Тот, который шёл впереди, слегка покачнулся, пошевелил плечами, сделал шаг, другой и вошёл в полусферу. Его было хорошо видно сквозь белёсую дымку. И вот он обернулся.

Он всё сделал не спеша, но быстро. Порезал, покрошил, открыл, накрыл и…в миске салат из огурцов и помидоров, в кастрюльке картошка, на листе плотной бумаги размякшее от жары, но всё же сало – с прослойкой, шпроты присутствуют. Игорь порезал чёрный хлеб, выставил бутылку водки и две стограммовые рюмки, взялся разливать. Спросил:

Негритянка, выделывая замысловатые па, приблизилась к прибывшим господам и стала, не прекращая танца, вешать им на шеи амулеты, состоящие из довольно крупных полированных костей, чередующихся с огромными драгоценными камнями. Она доставала экзотические подарки из-под нагрудной повязки, и вскоре на шее каждого из вошедших висело по несколько ярких украшений. Негритянка двинулась к стойке. Барабаны забили громче и быстрее. Темп – бешеный. Чернокожая танцовщица не отставала. И в такт её танцу начали двигаться амулеты. Они тянулись к ней, затем рывком, повинуясь неведомой силе, дёргали своих хозяев шнурком за шею и двигали их к выходу. Рой рассмотрел их красные от нехватки воздуха лица. Страх, смятение, животный ужас. Через несколько секунд господа, одарённые африканкой, дружно и быстро ринулись к выходу. Негритянка последовала за ними. Звук барабанов доносился уже снаружи.

Опять встретили две куклы. Му-Му остановился и долго их рассматривал – снисходительно, почти презрительно. Не признал родственников за ровню. Ранее я рассказал ему и о Жёлтой буре, и о Костре, и о том, что инкубатор перекрыт, и об Астусе. Создалось впечатление, что всё это для него не новость. Ожидал я от него вопроса: «А если инкубатор не один?» Не спросил. Однако твёрдо заверил: «Уверен, что костерок этот единственный – больше и не нужно было… В противном случае представляете: Сибирь, леса амазонские, эта пустыня благодатная – и всё в кострах…» Развито у Му-Му воображение, что уж тут скажешь.

Игорь сказал, что ему не нравятся разговоры про дураков, так как этим подразумевается, что они, те, кто ведут эти разговоры, – умные. А это не скромно. Рой вызывающе посмотрел на собеседника и произнёс сакраментальную фразу: "А почему бы нам не по-под-ра-зу-ме-вать?" Получилось очень значительно.

«Да, трудно, – задумчиво произнёс первый и замолчал».

Астус на мгновенье засыпает или впадает в забытье. Лицо меняется, и он опять тот довольно решительный и довольно молодой… гость, каким был несколько недель назад. Из глаз его текут слёзы. Я ни разу не видел такого: гости не плачут. И я сам почувствовал такую тоску, словно вся тяжесть последних дней навалилась мне на грудь, задержала дыхание моё и задала сразу всё – сразу и всё! – вопросы, которых я так старательно избегал. И потребовала при этом ответов: говори или не получишь ни глотка воздуха. И пытаюсь я на них ответить – корректно, дипломатично, конечно. Но не принимаются мои витиеватости, и понимаю я – задыхаюсь.

Всё стоят молча. Один из пижонов, меняя позицию для съёмки, споткнулся и чуть не упал. Обаятельный мордоворот из охраны обернулся и что-то ему, ласково улыбаясь, резко сказал. Костёр затухал. Пламя сжималось. Из смеси затухающего огня и не имеющего запаха дыма до присутствующих на этой нелепой смотровой площадке донеслись стоны, за несколько секунд переросшие в жуткие вопли. В них – боль, отчаяние, мука. Там, в огне, орал, вопил человек.

– Вы – первый.

Ценное уточнение, подумал Рой. Холодом не потянуло, не повеяло. Он сразу, в мгновенье заполнил всё пространство. Присутствующие ёжились, но не паниковали. Рой понял, что он единственный, оказавшийся здесь впервые. Допустили? С чего бы это? Такой либерализм. «Зима» была недолгой, и это также не было неожиданностью. Холодная волна прошла. Прозвучал хлопок, уши слегка заложило, и на свидетелей таинства хлынул со всех сторон, втянулся как в вакуум, поток тёплого воздуха. Будь оно всё проклято, подумал Рой: опять одежда мокрая. Будь оно всё проклято и без одежды. Будь оно всё проклято и при прекрасной курортной погоде. Будь оно вся и всё.

– А вы не догадываетесь? – ответил Евгений. – Вы, полагаете, что всё так просто? Поехать в незнакомую местность с малознакомым человеком? А вдруг вас подменили и вы уже двойник? Может, вы хотите убить, то есть уничтожить физически, нашего любимого генерала? Мы-то знаем, что это невозможно. Но мы знаем, что вы об этом не знаете! Вы попробуете совершить этот глупый поступок, у вас ничего не получится, вам станет стыдно, мы себя почувствуем неловко… Зачем всё это? Как вы думаете?

И здесь вмешался рыжеволосый водитель:

Из глубины комнаты появляется пожилой человек, почти лысый. Смотрит приветливо, задумчиво кивает удивлённому прохожему. Затем, не отводя от него глаз, снимает с женщины шляпу, затем парик. Голова женщины становится похожей на манекен. Но глаза живые. Мужчина слегка обнимает даму левой рукой. Опять слышен скрип. Окно трескается, кривая рваная стрела пробегает по диагонали через всё стекло. Заоконная парочка никак не реагирует. Игорь слегка поклонился и пошёл прочь, не оглядываясь.

– Неплохо, – сказал он, не оборачиваясь. – Мне бы в Молокамске такого напарника.

И тут Рой явно услышал фразу, произнесённую, как ему показалось бодрым и даже игривым мужским голосом: "Сушим вёсла – едем в Осло!" И всё стихло. Унеслась вдаль дурацкая бессмысленная присказка, слышанная в детстве. Опять голоса. В такой гробовой тишине должны быть слышно каждое слово. Не понятно: перепалка какая-то. Звук словно пробивается сквозь ночь. Рой стоял и смотрел перед собой. Прямо перед лицом, возникнув из ничего, завис светящийся шарик. Повисел несколько секунд, взмыл свечой и затерялся. Ни звёзд, ни Луны по-прежнему не было. Голоса приближались, вернее, окружали. Рой находился, словно в толпе, притом толпе, беспрерывно болтающей.

– Это озеро вы хорошо помните?

– Конструктивный диалог предполагает взаимность. Я не зря упомянул Америку, Австралию… Вот вы всё время говорите о вмешательстве… Да, появление конкистадоров в Новом свете было вмешательством в оценке аборигенов. Но ведь и с точки зрения Европы открытие Нового света было вмешательством – нарушен вековой уклад жизни, массовая миграция… Но если абстрагироваться от односторонних оценок, то возникает вопрос: о каком вообще вмешательстве идёт речь? Нормальный процесс, эволюция.

Резали глаз красные цветы. Кружил шмель. И цветы, и шмель неестественно крупных размеров. Дальше за цветами грунтовая дорога, по ней медленно бредёт понурая лошадь, под седлом, без всадника. Слой опять сменился: дикари отплясывают вокруг костра, а над лесом медленно «плывёт» воздушный шар. Слой сменился, но изменилась не картина, а положение самого Роя. Он уже стоял на горной вершине, ниже – облака, а почти рядом, напротив, – гондола воздушного шара. Опершись локтями на край гондолы, на него смотрит жюльверновский путешественник. Были когда-то и такие новые герои – творцы и гуманисты.

Самоа иронично, снисходительно усмехнулся и произнёс странную фразу:

Игорь заснул с зажжённой сигаретой. Рой, как ему показалось, ловким неуловимым движением руки выхватил источник пожароопасности и бросил окурок в пустую бутылку. Решил прогуляться. Вышел из палатки. Небо – сплошные звёзды. Пытался разобраться, где звёзды и где планеты. Но всё мерцало. «Бардак, не будет здесь порядка!» – сказал сам себе Рой, и пошёл спать.

Игорь поведал, что служба наложила на него паршивый отпечаток, что он хотел стать системным математиком. В то же время на его счету задержание двух серийных убийц и известное дело об утечке информации из лаборатории по проекту F-6, что он не любит стрелять, но неплохо стреляет с двух рук. Рой хотел уточнить, что такое F-6, но, подумав, махнул рукой, сунув вилку в миску с салатом и убедившись, что закуски маловато, достал из-под стола банку тушёнки, вскрыл, разрезал помидор на две части, подумал, разрезал ещё один, посолил, одну половину протянул собутыльнику и предложил выпить за удачу. Попытался сделать уточнения, не получилось. Передумал – слишком сложно и предложил выпить за поездку на море. Аргумент: море – это не кверху пузом, это образ, это мечта, это то, что пришло из детств. Выпили и за то, и за другое.

– Ему можно. – Игорь твёрд и непреклонен.

– Простите наши или ваши?

«… обыкновенный пушистый кот. Размер – чуть более среднего. Дымчатый, благородный такой… надменный, как начальник. Хвост – приличный, внушительный. Лежал на скамейке, что возле подъезда. Не соседский, нет – никогда такого не видела. Это я сначала подумала, что обыкновенный. А пригляделась… А у него уши длинные, как у кролика. Здоровые, особенно когда он их приподнимет, словно прислушивается. Но морду не приподнимает, так она у него на передних лапах и лежит. Только уши. Не скажу, что это меня уж сильно удивило, откровенно говорю. Сейчас столько всякой гадости понавезли – за деньжищи огромные, что уже ничем не удивишь. Сами знаете и крокодилы, и змеи, и ящерицы, что раньше только по телевизору показывали. Чем они их кормят, хотелось бы знать. Может, это порода такая – мне-то почём знать? Квартиры у нас в подъезде понакупали всякие, может, и кота такого с собой привезли. Сейчас мода пошла на котов ошейники надевать. Но этот – нет, без ошейника.

– Не волнуйтесь. Это же был не первый ваш поход. Вы же и раньше пересплавлялись?

«Ну, дорогой друг, – заговорил второй, – от твоих симпатий и антипатий в этом мире мало что зависит. Я допускаю, что разность восприятий может породить разные модели окружающего мира. Но мир-то один, и различные его искажённые отражения в сознании его незыблемость не поколеблют».

– Но вы понимаете, что это тупик? Как можно идти, постоянно думая о том, что в любой момент тебя могут одёрнуть таким странным образом, нашлёпать и развернуть в другую сторону… Невозможно постоянно оглядываться!