Утро не судное (авторская редактура): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 15

«Уж не хочешь ли ты сказать, что познание масштабировано, – возражает ему второй, – и нашему пониманию доступны только те фрагменты мира, которые укладываются в телесные человеческие пропорции? Я понимаю, что, находясь между микро и макро, мы не можем похвастаться возможностью увидеть, так сказать, в натуральную величину, не применяя никаких приспособлений, молекулы и атомы, из которых состоит вода, или, к примеру, какую-нибудь Цереру или нашу старушку Землю. Но есть приборы, модели, экспериментальные образцы… С их помощью мы вполне можем познавать то, что не воспринимаем чувствами. И то мирозданье, которое мы храним в черепке своём, – он постучал себя по лбу, – значительно выходит за рамки формата, отведённого нам природой».

Замолчал. Предпринял попытку сосредоточиться. И главное – в глазах, вернее во взгляде зародилась ясность.

Игорь даже растерялся: опять на Город списывать? В любом случае такое поведение вызывает удивление и даже заслуживает похвалы. Значит, не всё потеряно? Или я обозлён? Или я наивен? Или просто устал? Я думаю о чём угодно, только не о том, ради чего я здесь нахожусь и в чём упрямо не хочу даже себе в глубокой тайне от всех признаться. Дайте мне дно, и где моя подводная лодка!

Физиономия – бронзовая, лицо – в ранних морщинах, усы – топорщатся, плечи – лучше не пробовать. Водила решительно направился к Жене. «Заговор? – подумал Валера, – может, дать ему подножку? Но плечи…» Женя отошёл на шаг и принял стойку богомола. Водила издевательски рассмеялся. Женя постоял секунд десять, ноги от напряжения начали трястись. Он выпрямился и мужественно сказал: «Ладно, чёрт с вами. Сдаюсь. К чему лишние жертвы? А на моё место кого? Этого недоделанного что ли? Ни ума, ни силы, ни харизмы… Плюнуть и раздавить!» – и подтвердил свои последние слова движением ноги, имитирующим процесс раздавливания.

– Я не знаю. Я не могу ответить на этот вопрос. Это просто… поступок.

– Мы оба испытываем дефицит информации и… понимания происходящего. Сегодня я хотел поговорить об Огнях Большого Города.

Тогда я говорю:

– Он прав, – прибавив громкости и не поворачивая головы, подтвердил Му-Му.

И наступила тишина. Аппарат не гудел. На улице не грохотало. Бобина кончилась. И только лампа горела. Антон нажал выключатель. Всё! Словно ничего и не было. На полке у стены лежала открытая пустая коробка от киноплёнки. И две закрытых. Антон попробовал на вес – не пустые. Повозился, снял бобину с аппарата, положил в пустую коробку. Достал из боковой сумки большой свёрнутый брезентовый пакет, тряхнул, уложил в него находки и направился к выходу. По ступенькам, хоть путь и проверенный, ступал осторожно.

– Я рассчитывал на помощь…

– А вообще, не стоит драматизировать ситуацию, – довольно неожиданно ушёл от темы доктор Самоа.

– Почему невозможно? Возможно и даже нужно! – говорит Рой, – Вы же, когда едете в машине, оглядываетесь? А потеряешь контроль – будет тебе или авария, или ледниковый период, или эпидемия, или Город…

Впереди в небе серебристый шар, на земле таинственный незнакомец. Фигура движется, не оборачиваясь. «Идёт быстро, но медленно», – пробормотал Рой, и это был не каламбур. Незнакомец шёл, как казалось, уверенно – не спотыкаясь, без задержек. Но именно казалось: ни рук, ни ног, закутанных в белое, не было видно. «Не нравится мне этот странник, – тихо с присвистом сказал Игорь, – хорошо, что ещё посоха нет».

– Ты это зря… – ободрил его Игорь.

– Ну, а ты, зелень болотная, только коньяк дармовой жрать можешь? Да из заведения, за девочку не заплатив, убегать?

– Дался вам этот закон компенсации вместе с помилованными. Поймите, этот скорее художественный образ, притянутый за уши. Богоискательство от журналистики, если хотите…

Глава 26

Глава 30

– Здравствуйте, Астус. Вы хотите следовать примеру доктора Самоа… Но вы не доктор. Вы – Астус. Кстати, кто он – этот доктор Самоа? В ходе краткого общения с ним мне выяснить ничего не удалось. К сожалению.

– Не знаю… Плохо… Но было озеро… Мы… переплывали…

– Откуда мне знать, почему. Может, закругляться пора, – отвечает старик.

– На всякий случай. Например, пол-лагеря разнести в случае возникновения разногласий в богословском споре.

– Я знаю. Рой.

Игорь выпросил две бутылки водки. Дежурный намекнул, что утро будет трудным – уж лучше по бабам. Игорь парировал встречным вопросом: разве может любовь к женщине сравниться с любовью к дисциплине? Дежурный тогда дал совет: утром – пробежка и банька. Удалявшийся молодцевато-пеликаньей походкой Игорь съязвил: если утром пробежаться по росе, то можно промочить казённые сапоги. Затем попытался развить мысль с учётом того немаловажного факта, что в здешних местах росы нет, как и нормальной привычной травы, но оборвал свой монолог на полуслове, безнадёжно вздохнул и удалился по направлению к месту постоянной дислокации.

Интересно было бы, подумал он, принять участие в составлении инструкции по технике безопасности для ситуации, с которой человек никогда не сталкивался. Можно делать резкие движения или нельзя? Можно обернуться назад или нельзя? Можно думать о плохом, о хорошем, о детстве, о сибирских пельменях – или нельзя? Можно палить из пистолета в белый свет или нельзя? И можно ли, наконец, позволить себе легкомысленные фантазии? И если что-то не так – разверзнется земля! А в некрологе напишут:

И опять Астус меняется. Глаза те же – пугающие своей схожестью. Меня пугающие. Мои глаза меня пугают. Но сейчас в них тающий снег. И смотрит он на меня, словно я только вошёл. И пытается он что-то переломить в себе, и не верю я, что у него получится. Переплелись в нём сущности метафорические, раб он, и не верю я, не верю, что может он быть свободным. Поначалу лица их вообще безликие были. Смотреть было жутко. Мимика напрочь отсутствовала, словно лицевые нервы и мускулы для них вовсе не предусмотрены. Но освоились… А Астус сразу был… живее что ли. Бываю же отклонения в штампованной продукции? И всё же жду. И говорит он:

– Понятно. А эти тебе зачем? – указал рукой в сторону зала, куда благородно удалились спутники Переплёта.

– Погодите… Насчёт доктора Самоа… Я действительно не знаю, кто он. Удивительно, что я вообще что-то знаю. Неведомо мне, и почему выбрали меня.

Правда? Не объяснять же ему: мол, может быть два варианта.