— Как тебя звать? — спросил он, машинально поиграв пальцами.
Ганак вздохнул и показал пальцем в сторону объёмного шатра поодаль от основной массы палаток и костров. Его бледно-жёлтая ткань настолько обветшала и истончилась, что могла порваться от порыва ветра.
Убийца лишь неодобрительно нахмурился, осмотрев два этажа и пробравшись на третий. Всё та же картина, что и раньше — запустение, уничтоженная жизнь, и несколько досок, прибитых поперёк окна, выходящего на дворец.
Ободранные наёмничьи флаги покачивались на прохладном ветру, идущем с моря. Грязные солдатские палатки не поддавались дуновениям, но крошки мелкого мусора струились меж ними, как речные потоки между камней. Вдалеке от лагеря возвышалась альмунская городская стена, по которой из стороны в сторону проходились часовые, не спуская глаз с продажных клинков даже ночью. Вряд ли они видели что-то кроме света костров на площади, но оставлять наёмников без наблюдения было бы неосмотрительно.
— Зачем ты это сделал? — хрипло проскрежетала женщина, отняв от себя сына, и обратившись к Летару. — Решил, что меня нужно спасать?
Летар упёрся лбом в холодную решётку, надеясь остудить взрывающуюся голову. Нужно было срочно придумать новый план действий, потому что магию вернуть в ближайшее время не удастся. Можно было бы потратить двое суток на поиски Кириона, но если найти эльфа не удастся — на этом всё, трепыхание Летара окончено. Даже без попытки убить Дераса.
Летар ошарашено моргнул, задавшись вопросом, а не мог ли Дерас Каас обернуться ребёнком? Вряд ли. Есть более простые способы довести убийцу до сумасшествия. Арбалет в его руках клюнул носом. Ответов для пацана он придумал много, но ни один не отвечал на поставленный вопрос.
— Я тебя позже найду, — кивнул убийца и двинулся к шатру-госпиталю.
— Эти люди — имперцы. Обычные. Как я и ты. Продажные, это точно. Сдабривают западников монетой, раз уж живы до сих пор, это как пить дать, но выслуживаться повода нет. Их возможности все равно ни одному захватчику не пригодятся. Так что, — выпорхнувший кинжал перескочил из одной руки убийцы в другую и обратно. — Плюнь мне на кинжал. Спорница чернит слюну. Я заговорю им зубы, что клинок смазан смертельным ядом, а противоядие они получат только помогая вам.
— Не мог! Он ушёл почти сутки назад, должен был вернуться ещё утром. Вряд ли его убили… Хотя в темноте всё могло случиться…
Летар покосился на Ганака, но для того плата за вход тоже стала сюрпризом. Похоже, в прошлый его визит подкупом часовых занимался его спутник, оставив дуболома в неведении.
— Мне понадобится твоя помощь. Ты будешь мои отвлечением, коротким и внезапным… — объяснил Летар, одновременно уберегая своё и без того искажённое мировоззрение от новых травм, и при этом снижая риски для собственной шкуры. — А главное, дашь мне возможность приставить кинжал к чужой глотке.
— Значит, денег нет… — копейщик перетёк из расслабленной позы в напряжённую, копьё начало свой оборот к положению наизготовку.
— Стоять, — шикнул Летар на своих спутников, остановившись у знакомого трактира. Мгновение поколебался, не застать ли нового хозяина трактира и его помощника врасплох с помощью пацана. В итоге решил, что это гнусный ход, подвергающий опасности жизнь ребёнка.
Летару даже не пришлось задумываться. Он однозначно не собирался совать голову в клетку к смерти, покуда та заперта. Парадоксально, но даже имея такой безукоризненный ответ, Летар не мог заставить себя усидеть на месте. Обычно он неделями наблюдает за своими заказами, но сейчас всё неправильно, всё не так. Временные рамки сдавили череп убийцы до хруста, заставили его посмотреть на ситуацию под неслыханным углом — Летар увидел, как Альмун обернулся отражением его собственных мыслей. Его план по выманиванию Дераса из укрытия был в точности таким же, что и план по возвращению магии. В страхе перед невосполнимостью грядущих потерь, разум убийцы воздвигал защитные барьеры маловероятных способов добиться успеха, не позволяя хозяину отчаяться.
— Стой! — выкрик был не юношеским, но детским. Подбежал запыхавшийся пацан, которому помогал Летар. Он вытаращился на труп трактирщика с удивлением, но испуг возник только при виде арбалета, наставленного в грудь парню не сильно старше его самого. — Ты чего делаешь? Ты же обещал пощадить их.
Летар убрал кинжал в ножны, подобрал с пола увесистый арбалет и направил его на поднимающегося парня.
«Хочу ли я попробовать достать Макза?»
— А может, не посвящать всяких желторотых — это часть плана? — оборвал второй голос, не менее озлобленный на неведомые Летару обстоятельства.
— Слышь, вставай уже, ты с самого утра спишь.
— Уйти с разорванным спинным мозгом у тебя вряд ли получилось бы, — пробормотал он и убрал оружие, после чего обернулся к паре ещё живых свидетелей. Женщина всё ещё была в обмороке, а её побитый сын не мог отвести взгляд от убийцы.
Сердце убийцы зашлось в быстрой дроби, он с затаившимся дыханием обернулся к последней камере, и сердце его упало. Никого.
— Обещал. И тысяча слов не стоит печати, — поделился Летар убийственной мудростью и коротко махнул рукой, придерживающей арбалет за днище. — Отойди от него.
— Ты, — наконечник болта указал на сердце парня. — Иди в подвал и лезь в грёбаный проход. Я закрою его за тобой и прижму чем-нибудь увесистым, так что ты не вернёшься при всём желании.
Связная Макза опустила руки и что-то быстро объяснила своему правителю. Тот скорчил недовольную мину, покровительственно указал по направлению куда-то в сторону от дворца и говорил так долго, что солдатам было бы впору снова разойтись кто куда. Покончив с речью, Макз позволил связной вернуться во дворец в сопровождении пары рослых телохранителей, а сам направился куда-то в северную часть города, забрав с собой почти всех оставшихся солдат. У дверей во дворец остались четверо, включая треклятого мага. Летар не знал, радоваться ли ему. Макз удаляется от кишащего западниками дворца, но при этом делает это с полуторадюжиной отборных головорезов. И делает это быстро.
Кожаная перчатка аж захрустела от того, с какой силой убийца сжал руку в кулак. Нет ни оружия, ни плана, ни переполоха в городе. Непохоже на перегиб, который так нужен для победы.
На пути назад, когда Летар уже обогнул дворец по широкой дуге, но ещё не слишком далеко ушёл от центра, его слух выцепил что-то чуждое из привычного утреннего пения птиц и шелеста крон поредевших деревьев. Летар замер, определяя природу и направление источника звука.
— Вдвоём? — подозрение в голосе даже не скрывалось.
Хватка на плече Ганака разжалась, и Летара будто унесло ветром.
— Почему… Почему этот трактир не выпотрошили, как всё остальное?