— Я могу сходить, — мгновенно вызвался Летар.
Летар вздохнул, упёрся сапогом трупу в лицо и разогнулся, рывком выдёргивая увязший в деревянном покрытии кончик лезвия.
Летар даже не оглянулся на Ганака, нырнув в отворившийся проход. Отряженный вдогонку часовой провёл Летара по тёмному коридору к лестнице вниз, а в подвальном корпусе передал на руки другому стражнику. Новый сопровождающий зажёг факел и повёл убийцу по длинному тоннелю, по обеим сторонам которого в камень были вмурованы решётки, за каждой из которых содержались пленные. Кто-то лежал без движения, кто-то сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, кто-то долбил по железным прутьям, привлекая внимание. Но всё это были люди.
Ганак нахмурился:
— К мягкой перине?
Убийца выставил пойманный предмет на свет. Нашивка. Чудно, осталось только закрепить её на рукаве рубахи. Или, ещё лучше, плаща. Только плащом ещё нужно разжиться. Как и сапогами. И оружием.
— Какого чёрта ты меня будишь? — прогнусавил толстяк. — Отправишься чистить картошку…
Один из стоящих рядом посыльных гоготнул:
Объяснение своему нехарактерно участливому поведению Летар обнаружил быстро, мысленно отбросив себя на полминуты назад и проговорив в голове чужую перепалку.
— Кто ты такой? — прохрипел насильник, видимо, не разглядев в темноте ту же нашивку на рукаве Летара.
— Да мне-то какое дело? — бросил Летар, не удержавшись от соблазна посмотреть на то, как осознание собственной беззащитности утопает в озлобленных женских глазах. Но недолго они были озлобленными. Вместе с пониманием пришла выцветшая усталость, плечи женщины опустились.
Летар бросился бежать, как только ближайшие постройки скрыли его из чужого поля зрения. Наёмникам придётся выкручиваться самим. Время жгло подошвы, обращая в пепел возможности одну за другой, и в спешке убийца больше не ощущал желания помогать людям. Летару самому сейчас бы не помешала подмога, и, предпочтительно, в виде какого-нибудь имперского агента наблюдения, ведь таковые в городе должны были быть. Полсотни часов — это слишком мало, чтобы установить полноценную слежку. Летар не сможет освоиться с маршрутами, привычками и повадками герцога Макза, пускай даже тот не прячется в башне за десять полётов стрелы от столицы, а активничает в районе дворца. Нужен был кардинально иной подход. Удобный момент для покушения не явится в ответ на безмолвные молитвы убийцы, и даже хуже того, вряд ли явится вообще.
Тот не впечатлился, но вынужден был признать очевидное:
— Стоять! — окликнул старший из часовых. — Твой дружок останется с нами, пока не принесёшь выпивку.
«Волею судеб или Дераса? Я в кои-то веки поступаю правильно. Если этот путь был уготован мне провидцем, ответственен ли он за мои правильные поступки?»
— Быстроногий, — ответил Летар.
— А не могли его посадить под замок? — бросил Летар, приближаясь к писцу и запахивая плащ получше. — Если он занимался чем-то непотребным, его могли кинуть в какое-нибудь подземелье.
Но стоит признать, здравое рассуждение требовало задаться вопросом, а была ли вообще возможность того, что Дерас посадил Кириона под замок куда-то за пределами своей башни? Вероятность, наделяющая жизнь Летара смыслом, действительно была. По крайней мере, сам убийца смог придумать целый ряд причин. От «как будто великий архимаг снизойдёт до выхаживания и ежедневной кормёжки пленного», до «он настолько уверен в своём безупречном умении играть со мной в кошки-мышки, что неизбежно даст мне ещё одну призрачную надежду на победу перед концом печати». А может и вовсе не было у Дераса места в башне под всяких там пленников, такой вариант тоже заслуживал внимания.
«Вряд ли меня захотят убить на месте, раз уж я теперь наёмник. С другой стороны, бурых волков так до сих пор и не наняли, на дворе ночной час, а нашивка в темноте не светится. С западников станется щёлкнуть по мне из арбалета просто для верности».
Летар пересёк пустовавшую комнату и приблизился к приоткрытой двери в соседнюю, присмотревшись. На импровизированном ложе из грязных тряпок в бессознательном состоянии лежала женщина, чью одежду крайне активно пытался стянуть мужик на вид чуть меньше Летара. Недостаток роста он компенсировал мощной шеей и шириной плеч, а также мечом, временно приставленным к стене, и кинжалом на поясе. Он стоял на четвереньках спиной ко входу, а потому не увидел приближающуюся фигуру. Зато её увидел третий человек в комнате — пацан лет двенадцати с изрядно помятым и кровоточащим лицом, удивлённо вытаращивший свои заплаканные глаза на двухметровое пятно, скользнувшее по темноте. Он тихо пискнул, и вжался спиной в стену, у которой сидел.
Всхлипы. Оборвавшиеся для того, чтобы тонким детским голоском изъявить своё желание смертной мести:
Летару стоило больших усилий не сорваться в ночь ещё раз, чтобы каким-нибудь немыслимым образом просочиться в тюрьму и найти там эльфа с огнелистом. Он заставил себя растянуться на земле и ждать безопасную возможность проникновения, раз уж удалось её ненароком организовать. Ждать наедине с осознанием, что в повороте событий, подарившем эту возможность, случая гораздо больше, чем планирования.
Когда Летар оказался у этих самых трущоб, то только укрепился во мнении. Весь район был до того скомкан, тесен и испещрён узкими улочками, что казалось, он и до вторжения Края выглядел полуразрушенным. Плечи Летара чуть не отирали стены домов по обе стороны от него разом. Под босыми ногами убийцы простирались вереницы щербатых ступеней, рисковавших рассыпаться от каждого шага.
Из здания донеслась брань, звук падающих стульев, а затем топот двух пар ног, инстинктивно помчавшихся за промелькнувшим в дверях голосистым раздражителем. Первый силуэт — молодой парень, что был у нового трактирщика на побегушках — поравнялся с выходом и тут же споткнулся о выставленную подножку. Он полетел лицом в пыль и с размаху ударился грудной клеткой о землю. Кое-как глотая воздух, он перевернулся на спину и успел застать росчерк кинжала, покончивший с его недолговечным работодателем. Арбалет выпал из рук мертвеца, бритвенно острое лезвие вынырнуло из горла, окропив дверной косяк алым всплеском.
— Это ты сейчас так думаешь. Пройдут эдак дня три, и ты будешь готов лодку украсть и грести вёслами до самого Апаля, чтобы оказаться подальше от заварушки.
Убийца взбесился из-за бессмысленности разговора. От этого идиота вряд ли можно узнать что-то ценное. Более того, он теперь враждебно настроен к Летару из-за науськивания писца. Тот передал Ганаку, что целитель уже присматривает себе место в рядах западников. Спрашивается, с чего бы наёмник посчитал зазорным тягу к личной выгоде? Ответ простой — зависть. Тупой дуболом не мог рассчитывать на снисхождение армии Края.
Углубляться в эту мысль убийца не стал — нужно было своими глазами увидеть, насколько трудно будет добраться до герцога в переполненном войсками городе.
Веселье, однако, оказалось незаразным.
Хватка убийцы вцепилась в ворот обмякшего тела и отбросила его назад. Насильник развалился на полу в противоестественной позе и не предпринял попыток двигаться. Однако он был в сознании. Глаза злобно горели, прожигая Летару лицо.
Солдат Края побрёл наружу, пока пыль ещё оседала в воздухе, покрывая подрагивающие от напряжения руки убийцы. Летар выждал несколько минут для верности, не отрываясь от своей упорной жестикуляции.