Широкий шаг убийцы дробил путь к цели на тысячу частей, наёмничья нашивка раздражала и просилась прочь с насиженного места, запахнутый плащ слабо покачивался в такт, скрывая прижавшиеся к бедру ножны. Дома неслись мимо, западные патрули не успевали заметить ныряющего из переулка в переулок нарушителя порядка, а солнце неразрывным канатом тащило стрелки всех окрестных часов к полудню. Убийце пришлось сделать внушительный крюк, чтобы избежать встречи с отрядом солдат, ошивающимся на смежных с дворцом улицах, но осторожность воздалась сторицей. Обходя свою громадную цель с южной стороны, он заприметил чудное здание для наблюдений. Прежде эта трёхэтажная постройка, примостившаяся на краю дворцовой площади, служила жилищем какому-нибудь богачу, теперь же, пустовала без дела. Дверь с внутренней стороны улицы была гостеприимно высажена, и Летар вошёл, сочтя это за приглашение.
Убийца вытянул сантипушку, засыпал свежий пороховой заряд в камору и вогнал свинцовый шарик в ствол. Вооружившись доселе невиданным произведением инженерного искусства, Летар ощутил себя увереннее. Теперь у него было оружие, способное удивить Дераса. А пуще того — напугать Дераса. Сколько нитей будущего оборвалось, стоило Летару зарядить сантипушку? Сколько из них имели значение?
Один из солдат снаружи раскатисто зевнул, породив эпидемию зевоты у сослуживцев, а потом словно тараном грохнул по двери, привалившись к ней спиной.
— Нет, твою мать, чтоб капитанов помощник вернулся раньше, чем вас прирежут. Отправляетесь на рассвете, херов умник. До утра свободен. Пошёл с глаз.
Ганнак насупился и смолчал. Поднявшись и отряхнув грязную одежду, в которой он провёл по меньшей мере несколько недель, наёмник зычно схаркнул на землю, умудрившись попасть на сапог одного из спящих рядом сослуживцев. Не изменившись в лице, он пихнул Летара в плечо:
Говоривший вдруг икнул, как от удара под дых.
«Никого, кто бы напоминал эльфа».
— В крайнем случае, выменяю у кого-нибудь на исцеление, — проворчал Летар, чья картина мира только что сдвинулась. — Но сперва попробую сэкономить энергию. Госпиталь есть вообще?
— Почему?
— Это сулит проблемы, — пожаловался писец. — И большие. Но это лучше, чем если его подвесили за шею или пырнули в подворотне. Надо проверить.
Взгляд солдата обежал комнату, проскользнув и по потерявшему способность дышать Летару — убийца осознал, что его энергии больше не хватит на вторую цель для заклятья незримости.
Внутри, в главной комнате, некогда богатое убранство превратилось в россыпь осколков былой роскоши. Разорванные картины лежали на полу вне своих рам, разбитое зеркало стыдливо сметено в угол, обгоревший ковёр бессильно повис на нескольких железных креплениях. Вокруг царила разруха столь бессмысленная, что невольно складывалось впечатление, что западники бесчинствовали не развлечения ради, а по чьему-то конкретному приказу.
Логика не подвела. Летар издали заметил приземистое здание из пожелтевшего от времени камня. Кованая ограда с узкими воротами, охраняемыми четвёркой солдат. Патруль из ещё одной четвёрки солдат, обходящей периметр с факелами наперевес. Решётки на окнах, уходящих куда-то под землю. Словом, слишком солидная охрана для столь гнетущей постройки.
— Не сомневаюсь.
Летар пожал плечами.
— Забудь.
Дверь скрипнула, просела и вдруг давление на неё одним махом улетучилось.
— Но откуда? — спросил первый. — Гильдейские висят по петлям неподалёку от дворцовой площади! Нашли всех. Всех до единого.
Убийца мгновение помедлил, выбирая между разговором с наёмниками у костра и выходом в неизвестность за пределы лагеря. Но только мгновение. Летар сорвался в темноту захваченной столицы, рассчитывая разнюхать всё, что только потребуется, ещё до наступления рассвета. Он быстро миновал узкие ходы муравейника и выбрался на улицу-артерию, рассекающую Альмун с востока на запад. Открытая местность — паршивая позиция, ставшая только хуже благодаря нескольким западникам, патрулирующим район. Летар согнулся и перебежал к зданию по другую сторону улицы, тут же припав к стене и прислушиваясь. Его сердце пока не ускорилось, выжидая, когда ситуация примет дерьмовый оборот и надпочечники угостят организм щедрой порцией адреналина. Но ситуация не стала дерьмовой. Патрульные свернули в соседний переулок, позволив Летару двинуться дальше.
— Вот как? — западник выпустил жертву из хватки и обтёр замаранную ладонь о свой надоспешник в синих цветах герцога Макза. — Очень жаль.
— Да, я, — кивнул Летар, перестав осознавать мир вокруг. — Я… у нас ещё помощник капитана пропал, я думал, может тоже здесь сидит. Но нет.
«Отлично».
Прокатившаяся по столице смерчем разруха коснулась и здешнего убранства. Камин изрыгнул из себя золу по всей гостиной, и теперь чёрные половицы хрустели под ногами. Спальни оказались украшены изрезанными картинами на стенах: похоже, хозяин дома решил не отдавать захватчикам даже такую мелочь. Проход в погреб заколочен, и оттуда — Летар повёл носом, — несёт мертвечиной. Кухня разорена чище спален.
— А что? Я слишком ухоженный для вашего отстойника? — безэмоционально каркнул Летар, крайне лениво напрягая голосовые связки.
— Здесь и останемся, — после этих слов из-за двери донёсся плевок. — Не так, так эдак.
Летар покачал головой и вскочил на ноги, свыкаясь с забытым за неделю чувством бодрости и готовности действовать. Уступив Ганаку место, он побрёл прочь, осматривая лагерь более трезво, чем прежде. Такой подход был вознаграждён тем, что Летар заприметил местного кашевара и выудил из него немного еды с помощью магии. Жуя пресную кашу из расколотой деревянной миски, убийца невольно задумался, что в условиях полуразрушенного города полезнее, чем исцеление, может быть разве что умение создавать еду магией. И этим магическим направлением Летар решил сознательно пренебречь ещё в юности, когда наставник поведал, сколько времени и сил будет уходить на всякие мелочи. А ведь стань он магом-поваром, то не полез бы исцелять графского сынка, и история пошла бы иным путём. Он бы не познал разрушительного горя, не стал бы убивать людей за деньги, не оказался на пороге смерти в погоне за собственным хвостом. Но была бы его жизнь лучше?
— Я не понимаю, — заявила женщина, хмурясь пуще прежнего. В её голове не умещалась возможность безопасного места в разграбленном и оккупированном Альмуне.
«Они наёмники и знали, на что шли», — напомнил себе Летар, и из головы тотчас выветрились остатки сочувствия. Убийца прекрасно представлял себе наёмничий образ мышления.
— Трое суток? — буркнул пацан, перетягивая внимание убийцы на себя.
Отчаяние удавалось сдерживать, но сколько ещё продлится эта борьба с разумом? Не больше двух дней? Страх кольнул убийцу в сердце. Ощущение этой борьбы иссушало его душу и не давало полноценно жить, но оно было привычно, оно сопровождало каждый его шаг десять лет. Глядя на западные войска, готовые растерзать заявившегося к ним убийцу, Летар подумал, что ему не за что умирать. Причину было не отыскать под многотонными плитами, ворочающимися и гремящими на дне души.