Пробежав глазами дальше, он пропустил все предположения автора, размышлявшего о восприимчивости к холоду и влиянии этого на карту нынешней империи, и добрался до конца. Там стоял росчерк «писано Его Чародейшеством, придворным архикудесником Пионом».
Он зачерпнул снега в третий раз и с опозданием почувствовал, как костяшки пальцев ударились о что-то твёрдое. Боль разлилась по пальцам холодным ядом. Лёд? Летар глянул вниз и обомлел.
— А он и должен быть один, — ответил инженер.
— Теперь едем назад и продолжаем вести себя так, будто ничего не произошло. Принимая во внимание рассказ о твоём прошлом, можно предположить, что Дерас Каас детально зрит на несколько дней вперёд и трогается умом, если на этом расстоянии кто-то вдруг вмешивается в его будущее. Полагаю, дракон над бескрайней водой посреди нигде не считается за вмешательство, а связи Мэлоди с ним недостаточно для того, чтобы по нитям вероятности раньше времени пошла рябь.
«Их согнали на север и заточили в лёд? Но что случилось бы, если Пустошь растаяла из-за какой-нибудь невероятной жары? Прошло пятьсот лет, неужели снег ни разу оттуда не сошёл?» — подумал Летар — «… С другой стороны, север единственное неизученное место, где могли бы быть заточены монстры. Транспортировка их сюда, должно быть, стала настоящим испытанием».
— Мне казалось, что у Края перспективы куда радужнее.
— Господи, ну и драконище, а? — выцветшим голосом пожаловался он.
— Нет, — обрушила их надежды Мэлоди. — Я чувствую… что-то. Что-то странное, всеобъемлющее. Оно вокруг. Везде.
«Надеюсь, им снятся идеи, как побыстрее найти драконов. Не хочу торчать здесь вечность».
Вскоре карета добралась до границы с Пустошью, и задремавшая было Мэлоди встрепенулась. С подозрением глянув на остальных членов их экспедиционной группы, она шумно втянула воздух и вдруг прижалась к окну, за которым выросло снежное поле до самого горизонта.
Прозрачный намёк на широкие познания в области колдовства. Летар отложил книгу и достал следующую. Менее противоречивую. Но где нет противоречивости, нет и разминки для ума. Летар как-то незаметно для самого себя прикрыл глаза и задремал.
Поразительно, но тряска ничуть не помешала Мэлоди задремать прямо за штурвалом, что чуть не привело к столкновению с деревом. Нирэйн, чертыхаясь, подменил сестру и вёл карету до тех пор, пока сам не начал клевать носом. Уже глубокой ночью он остановился в чистом поле.
— Начнём с гарпий, — сразу ответил Нирэйн. — Напустим своих крылатых тварей на крылатых тварей Края.
Жизнь горячей волной разлилась от сердца по всему телу Летара. Из-под снега выглядывала чёрная чешуя. Он наспех расчистил место вокруг неё. Как оказалось, одна лишь пластинка чешуи была размером с большое блюдце, из тех, на которых подавалась еда в замке графини. Желудок Летара протестующе заурчал против таких мыслей, и он вернулся к осмотру находки.
— У тебя талант, — поёжился убийца. После такого признания было сложно не признать в Мэлоди великую колдунью.
— Никто не знает, как их приручать, — сказала Мэлоди из-за штурвала. — Дерас… Наш имперский архимаг либо изобрёл заклятье приручения с нуля, либо нашёл его в какой-нибудь древней книге, после чего на всякий случай уничтожил её.
— В какую сторону?
— А ты? — с подозрением спросил Летар.
Спор разгорелся быстро и не гас до самого вечера, то и дело выплёвывая обжигающий аргумент то в одного спорщика, то в другого. Летар всё это время старался перевести своё внимание с непонятного ему разговора на шум ветра под парусом их кареты, однако не удавалось. Когда солнце кануло за горизонт, он знал о тонкостях применения чистой энергии больше, чем хотел.
После этого, вместо дальнейшего продвижения чёрт знает куда, Нирэйн решил прочесать окружающую местность, и теперь карета уже не неслась вперёд на полной скорости, а медленно кружила вокруг изломанных снежных холмов.
— Мне повезло, что это заклятье имеет дело с чистой передачей энергии, как передача сообщений связными и всё в таком духе. Это мой конёк, я не имела права на ошибку. А вот, например, печать телепортации… — Мэлоди вздохнула, пробежавшись по своему незапятнанному запястью взглядом. — Я пока так и не разобралась, что же такого сделал эльф, чтобы наложить её. То же касается и всей прочей его магии.
— Дело в твоей чувствительности? — предположил он.
Тем временем расчищенный от снега участок стал виден полностью. С тихим возгласом, Летар уставился на двадцать метров драконьего хвоста. Форма его говорила о том, что эти двадцать метров представляли лишь малую часть.
Неделю они углублялись на север, а Пустоши так и не было видно конца. Температура упала до невыносимых значений. Летар отдавал всю свою магию на поддержание тепла в себе и соратниках; воду приходилось пить, предварительно разведя костёр для плавления снега, да и то, разводить огонь было всё сложнее — жидкость для розжига покидала бурдюк всё неохотнее, рискуя вскоре и вовсе застыть на его стенках. Вместе с температурой неумолимо снижалось и желание находиться в этой глуши, в неизвестно скольки километрах от цивилизации. Когда Мэлоди спрятала ладони в толстые варежки и прекратила связываться с Кьелзом посредством магии, единственным свидетельством того, что их троица — это не единственные люди в мире, выступили несколько вмёрзших в Пустошь человеческих трупов, обнаруженных ещё на шестой день путешествия. Их одежда выглядела нетронутой, зато почерневшие лица заставили вылезшего из кареты Нирэйна отшатнуться в страхе.
Атмосфера в карете была смешанной. Потаённый план Нирэйна имел шанс на успех, но этот шанс был очень уж неопределён. К шаткости плана примешивался тот факт, что Мэлоди утратила почти все способности к магии, и теперь сидела с таким видом, будто карета везёт её на казнь.
— Дракон! — заорал он изо всех сил. — Здесь дракон!
— Странно. Здесь что-то иначе. Потери магии здесь значительнее.
— А ты ещё не получил ответ? — вскинул бровь Нирэйн.
Дракон хлопнул крыльями, опрокинув карету на бок и раскидав людей в стороны. Его тысячетонная туша тяжело поднялась в воздух и взяла курс куда-то на юго-запад.
Летар проснулся от мерзкой прохлады, защекотавшей где-то в горле. Тело мелко дрожало и свернулось в калачик. Продрав глаза и недовольно зыркнув на соскользнувший вниз меховой плащ, убийца поспешил натянуть его обратно и плотнее укутаться.