«Где я? Где все остальные? Жива ли Нэйприс? Наверняка она в порядке, а вот что будет со мной? Они бросили меня, но на моё тело наткнулся кто-то, да сюда принёс? Или это они меня сюда запихнули? Зачем было забирать мои вещи? Сколько дней я провёл без сознания?»
Услышанное проняло даже бывалого офицера. Люциан выругался из-за спины убийцы.
Летар поёжился и посмотрел в окно, ища способ отвлечься. Город по ту сторону стекла потихоньку зажигал огни, готовясь встретить ночь во всеоружии.
— А то ты не знаешь, — ответила старшая сестра. — Проникаемся безвыходностью ситуации.
Ноющие от удара о стену пальцы распрямились и выпустили в сторону девушки крохотный шарик света. Убийца содрогнулся дважды. Один раз, когда шарик коснулся Нэйприс, и он увидел состояние её позвоночника — целители удалили осколки костей и повреждённые участки, а без них от нижней половины хребта мало что осталось. А другой раз он содрогнулся чуть раньше, когда шарик ещё только выскочил из ладони, и Летар ощутил, что магии ему осталось доступно ещё меньше, чем прежде.
— Был?
— Подумать о чём? — решился уточнить Нирэйн.
— Летар, будь у тебя два варианта, штурмовать чужие стены или защищать свои, что бы ты выбрал?
— Дьявол, — прошипел он. — Бесполезные ублюдки.
«Будьте уверены, я пережил не меньше вашего».
«Три. Одной характеристики не хватает», — подумал Летар, но смутился и не спросил графиню о судьбе Найррула.
— Думай. Но учти, мой план безупречен. Витилесса воссядет на трон всего Синномина, ты найдёшь силы для возвращения Нэйприс в мир живых… А то я уже привязался к этой рыжей мастерской идей. В хорошем смысле рыжей — рыжеволосой, а не ржавой. А, — Нирэйн махнул рукой и вдруг выплюнул какое-то незнакомое, но особенно обидное оскорбление: — как будто ты бы вообще подумал о таком смысле, гуманитарий.
— Сядь, Летар, — приказала Витилесса, поглядывая то на него, то на реакцию матери. Графиня Онэс не останавливала срыв, наблюдая за ним со смертельной сосредоточенностью.
Летар не ответил. С его точки зрения размышления Нирэйна были абсурдны. Куда лучше остаться на свободе и иметь шанс освободить брата, чем гнить с ним за компанию. Если есть вероятность стать тем, кто изменит ситуацию, то выбирать нужно именно в этом направлении. Когда-нибудь Нирэйн это поймёт. А пока он слишком молод и неприспособлен к жизни за пределами аристократических кругов… Летар поймал пугающе твёрдый взгляд Нирэйна, в котором проблеснуло желание получить ответ на свой вопрос. Убийца вспомнил слова Витилессы. Их взращивали в одинаковых условиях и с одинаковой целью. Нирэйна тоже натаскивали быть беспринципным прагматиком, он просто не поддался. Слишком слаб характером? Или нет… слишком много думает об этической стороне вопроса?
— Я тут подумал, — сходу начал Летар. — Куда вы дели трон?
— Это не разные пальцы, — высказал он свой абсурдный вывод. — Это пальцы одного и того же человека. Их отращивали магией и отрубали снова.
Нирэйн вздохнул и картинно водрузил на свою переносицу пару пальцев, прикрыв глаза. Ему явно не хотелось говорить что-то раньше времени, однако, он всё же поддался своему порыву:
— Что в шкатулке, Люциан? — голос её просел, и остальные члены семьи Лит всполошились. Такой реакции от матери они не могли представить ни на какую записку в принципе. Витилесса выхватила пергамент, и лицо её потемнело.
— Я понимаю, что лучшие целители берегут силы на случай, если станет плохо графине или ещё кому-нибудь из влиятельного старичья, которое одним взмахом уже не лечится. Но неужели среди оставшихся представителей местной гильдии нет мастеров получше моего?
Инженер прошагал в центр комнаты и брезгливо поморщился:
Убийца покосился на Мэлоди, укрывшуюся одеялом алкогольного безмыслия, и сократил счёт до двух наследников. Мог бы и говорливого Нирэйна со счетов сбросить, но догадывался, что тот пусть и не хочет бремени власти, от наследства не откажется.
Нельзя отчаиваться. Если удавалось не останавливаться прежде, с чего останавливаться сейчас? Да, противник видит будущее и что с того? Летар целитель и тоже может предсказать будущее любому человеку вокруг. Кому-то далёкое, кому-то близкое, но всё одно — неизбежное. Ясновидение Дераса — это всего-навсего проницательность, возведённая в абсолют. Он знает, что предпримут его противники. Знает даже о содержании разговора на другом конце континента. Или, скорее, знает, что именно он должен отправить на другой конец континента, чтобы добиться желаемого. Ну и что? И что, что он знает всё это? Что если Летару хватит сил и умения закончить начатое во всех вероятностях, которые только могут быть? Что если достаточно не впадать в отчаяние, чтобы загнать Дераса в угол? Всё чего лишился убийца — это эффект неожиданности, но он может справиться и без него, так ведь?
— На то есть ряд причин. Первая — мы не Ульф. Смена власти в такой ситуации принимается, словно божье снисхождение. Вторая — мы не захватчики, а легитимная власть. Смена правящего лица может и нужна, но правление не должно попадать в лапы чужеземцев. Третья, пожалуй, самая важная, — Нирэйн пристально посмотрел на Летара. — Мы может и родственники Ульфа, но наша мать — легендарная Онэс Лит, чью фамилию мы и взяли. Вот её народ точно любит и жизни за неё сложит.
— Сильной империи твёрдую власть, — ответил Нирэйн задумчиво. — Только вот жестокость отличается от твёрдости, а последний десяток лет Ульф руководствовался первым, а не вторым, что и приводит нас к тому, что после его смерти даже траура не было. И дело вовсе не в министрах-предателях, а в том, что даже объяви кто-то траур, чёрное бы все равно никто не надел. Не заслужил Ульф. На старости лет совсем одурел и толкнул империю с вершины горы в самый низ.
Летара трясло от злости и осознания, он не мог остановить поток скачущих мыслей:
— То, что ты ходячая загадка. Тебя осмотрели местные целители, — Нирэйн без сожаления исполосовал свой чертёж, скомкал и откинул в сторону. — Они не понимают, что с тобой не так. Ты здоров. Маги, не скованные в своих изысканиях физической оболочкой, вторят за Мэлоди. Твои энергоканалы всё время пусты, не считая той крохотной доли магии, что в тебе накапливается на протяжении дня.
— Хорошее дело, я всю ночь на это потратил. И к чему пришли вы?
— Генерал тебя несильно жалует, если мне память не изменяет, — сказал Летар, постукивая по подлокотнику кресла пальцами. — Ты вчера на него довольно пакостное впечатление произвёл, не уверен, даст ли он тебе и клочок чистого пергамента, не говоря о секретных отчётах. Ты же «всего-навсего высокомерный сопляк, проведший жизнь за материнской юбкой».
Нэйприс лежала на двуспальной кровати в окружении надёжной армии подушек. Её безжизненный взгляд уставился в одну точку на потолке. Дорогое убранство комнаты меркло и размывалось, теряя значимость на фоне застрявшей тут бездны безразличия.
— А вот поэтому тебе пока что не надо в Альмун. Мы угостим западников тем же ударом, что и они нас. Мы сами возьмём Альмун штурмом, и при должном стечении обстоятельств…