— Это подарок государя.
— В унитаз не заглянешь? Там тоже очень интересно. И удивительного не мало. Я там уже недели две не мыла. Тебе понравится.
Толпа снова загудела. На миг бывшая журналистка оглохла. Такое потрясение вызвало признание вампира. «Вы это слышали?», — доносилось до нее со всех сторон.
— Что ты ел? — холодно спросила гостя. — Тебя уже восемнадцать часов нет там, где хранится ваша еда.
— Тебя ищут. Уйти было глупо. Ты поставил под угрозу желанный мир, ради встречи со мной? Не слишком ли дорого обойдется тебе планомерная месть? — недоверчиво уточняла женщина. — Гнева государя уже не боишься?
Именно так Калина Проскурина решила начать свою новую жизнь — с честного, пусть и черного, труда. Мысль о работе в министерстве не давала ей спокойно спать по ночам. Ужасно хотелось принять это предложение. Вернуться к чистой, офисной работе, занять должное положение. Но сначала она решила отработать долг у Данилы. Ему и, правда, очень нужна была помощь.
— Сральник не буду! Я свой уже месяц не мыла, а тут общий. Фу!
— «Калина 1».
— Больше ни слова об этом! И вот что я прошу вас передать государю! Чтобы он немедленно переименовал своих прототипов! Немедленно!
Гость исчез в ванной и долго не появлялся, и осторожно приблизившись, Калина заглянула в свою более чем скромную туалетную комнату с потрескавшимся кафелем над маленькой тесной ванной и обсыпавшейся, текущей стенкой над унитазом. Амир стоял, обернувшись целлофаном, которым ограждалась ванна. Лицо он имел напряженное, очевидно анализировал.
Калина немного потопталась на месте и без прелюдий начла с того зачем пришла:
— Долю влияния, — исправил он.
Смотрелось до горя комично, хотя Проскурина чувствовала себя слегка унизительно. Ей было интересно наблюдать за ним, но главное, хотела узнать, к чему ведет капитан. Очевидно, Амир умышленно паясничал, но в чем была его цель? Оскорбить ее? Или потянуть время? Быть может, он просто не знал с чего и как начать разговор? И выбрал юмор как способ снять напряжение собеседницы? Стараясь выглядеть увлеченным, заинтересованным чужим, незнакомым ему укладом жизни, осматривает все вокруг и не жалеет улыбки, но при этом глаза его предельно насторожены. Вот он, настоящий Амир. В выражении этих серьезных глаз. Так что же он задумал, к чему ведет этот спектакль? Это клоунада не кого-то, начальника государственной службы безопасности! И женщина терпеливо ждет свой ответ.
— А кто присмотрит за ней?
Пользуясь промашкой друга, Калина стремительно пошла к двери. Точнее, побежала, нервно оглядываясь в сторону бармена.
— Нет, Калина. Далеко не задушить. Государь очень сожалеет о том, что произошло с тобой после визита к нам. Но еще больше он угнетен своим поступком. Время прошло, он все обдумал и пришел к выводу, что даже если ты выполняла свою работу, он не имел права, как мужчина, как государь, поднимать руку на слабую женщину. Тем более ту, которой лишь приказывали. Он оказался непростительно слаб, очутившись во власти чувств. И это его гложет. Поверь это так. А то, что гложет отца, мучает и сына.
— Летит. У них весь транспорт воздухоплавающий.
— С ним не бывает. И это не мужик, это чертов кровосос! И он с меня этой крови там у себя выдул немало, и когда я уезжала, он угрожал мне, а глаза имел такие, что будь у него молоток!.. Даже без молотка! Вбил бы мне гвоздь в голову по самую шапочку! Только гвоздя у него тоже не было… Что это значит, я желаю знать?! Я не люблю не понимать ситуацию…
— Ты такая гостеприимная, — подразнил он с задорной улыбкой и направился к раковине. Взял там стакан и набрал в него воды. Калина хмурилась, наблюдая за бывшим капитаном и думала…
— А это мы, пожалуй, посмотрим, — с воодушевлением проговорила Калина. Данила покосился на нее исподлобья и заметил:
— Амир, вы прятали это в вашей?.. — прижимая руки к себе, с целью избежать соприкосновения с предметом, опасливо уточнила Калина.
— Так это тот самый кровосос? — присвистнул Данила и выразительно посмотрел на подругу. Калина нахмурилась, и сложили руки на груди. Смотрит трансляцию, игнорируя пристальный интерес в лице бармена.
— Шучу, — бессовестно весело признался бывший капитан и расхохотался. — Я хотел тебя насмешить. Ты такая серьезная и снова «выкаешь»!
— Выходите сразу, я обещаю, что привезу ее к вам проститься, когда мы накормим вас из донорских запасов и окажем медицинскую помощь. Мне кажется, вы больны, Амир. У вас изменился голос, и вы кашляете…
— Радость. Я очень мечтал побывать в этом городе. Читал про вас книги и хотел увидеть достопримечательности своими глазами.
— Ты все увидел что хотел? — холодно спросила Проскурина. — Все прокомментировал?
— За право дружить с вами.
— Я слышал, что люди иногда заводят питомцев овец, даже свиней или птицу. То, что обычно едят. Нежно заботятся о них, холят и лелеют, — возразил он.
— Тогда обслужи себя сами.
— Сидите тут и ждите, Амир, — вновь возвращаясь к официальному тону, строго сказала Калина. — Я поищу, откуда можно позвонить. И не вздумайте трогать Рамзеса!