Калина драила умывальник бара «Последнее пристанище». За эти дни она уже перемыла всю посуду и перетерла «почти чистые стаканы», как их называл Данила. И, наконец, вычистила общий нужник. Впереди еще мытье полов и оттирка очередной надписи на входной двери — «вампирская шлюшка». Такая или похожая появлялась на двери или на стене возле, с педантичной регулярностью каждый день.
— Что вы делаете?!
— Вы кого-то покалечили из-за госпожи Проскуриной?
Проскурина не оценила подобного юмора. Хотя Амир на удивление откровенно шутил. По крайней мере, улыбка уже не раз появлялась на его губах, что было крайне непривычно для серьезного капитана.
— Это были краткие вспышки мужского гнева. С любым может случиться, даже с государем. А он сама мудрость. Ты умеешь достать.
— Очень остроумно, Амир. Это вам тоже приказал ваш государь? Или, быть может, преемник? — парировала она.
Бессмертный был уязвлен иронией звучащей в голосе, хотя попытался скрыть это.
— Так ты впал в немилость и у него? — усмехнулась женщина.
— Еще раз, рада была вас видеть, но прощайте! — холодно выпроваживала она, но тут же спохватилась. — То есть — посидите пока тут, на диванчике…
— Да, — взволновано кивает мужчина и косит на камеру, приглаживает волосы на макушке. — Это я вызвал военных, когда увидел, как он туда прыгнул.
— А я могу сказать еще кое-что, но уже не всему городу, а одному конкретному жителю?
— Господа дерутся, у подчиненных шеи болят. Так у вас говорят?
— Ну еще бы… А что это?
— В принципе, можно жить, — нисколько не издеваясь, подытожил гость и пошел назад в гостиную, правда, перед этим вновь зашел в туалет и спустил воду. И забавно посмеивался наблюдая.
— Государь подарил мне прототипа?.. Стойте! Какое еще новое имя? — насторожилась она.
— Да, в моей… книге. Почему-то в книге не стали искать. Если бы прятал там, где вы подумали, его бы непременно нашли. Туда заглядывали.
— Она на вас совсем не похожа! — поспешно заверил Амир. — Так быстро мы бы не вырастили похожий на вас организм!
— Все, хватит!
— Я хочу увидеть уважаемых предков династии Проскуриных, — мужчина повторно рванул на себя дверцу и ему под ноги вывалился старый пиджак. Калина и сама не знала, чей он, кажется бывшего квартиросъемщика, что жил до нее у Оленя.
— Если так обычно выглядят мои глаза, как это ущемленное природой создание, то мне жаль что вам приходится их видеть, — тихо без явной насмешки отшутилась Калина, слегка смущенная. Нет, чрезвычайно смущенная этим внезапным откровением. Настолько, что могла смотреть лишь на жука. А щеки между тем краснели. Амир же молчал пристально глядя на Проскурину.
— То есть — кушать ты это уже не будешь? Потому как я подумал, это хранилище пищи. Холодильник.
— Калина? Амир был у вас?
— Это так тебя тренировали?.. Заметно исхудал, — оценила женщина.
— Дары?
— У тебя получилось. Я треснула швами смеяться, — постно поддела она, но все же почему-то перешла на ты. В очередной раз за эту встречу…
Амир говорил формулируя ответы очень вежливо и не жалел обаяния улыбаясь журналистке.
В спальне и, правда, смотреть было нечего. Кровать и шкаф. Убогий дамский столик и вытоптанный ковер на полу. И пол метра свободы между ними. В коробке для обуви туфли живут в большем просторе.
— Всем жителям? — переспросил он и задумался. — Мы пришли к вам с миром. И очень ждем вас к себе, чтобы все увидели и оценили нас сами.
— Кладовая.
— Клееночка! Как мило… С любовью называли. В принципе, назвать это чудо как-то иначе было нельзя, — все еще прокручиваясь в шторке для душа, рассуждал вампир.