Проскурина пристально смотрела на бывшего капитана несколько секунд, а потом заключила:
— Тут нечего больше смотреть.
Военные в зеленом расположились вторым рядом для конвоирования и защиты прибывших гостей. Тем временем на лестницу по порядку ступили члены делегации, все без исключения в парадных кроваво-красных мундирах. Калина напряженно всматривалась в лица, выискивая хоть кого-то, кто был ей знаком. Напрасно.
— И теперь ты прислан искупить свою вину? Смыть позор кровью?
— Я кину! — предупредила женщина.
— Преемник тоже дал мне приказ.
— Обойдусь без подсказок!.. Значит, ты не голоден? — еще раз недоверчиво уточнила, покосившись на нож.
Амир сжался как пружина, взгляд из-под бровей напряженный, губы прямой линией. Складывалось впечатление, что женщина узнала то, что гость очень желал от нее скрыть.
Амир, шагал последним. Одет в черное. Самый обычный гражданин с виду. Ничего примечательного. Не изменился, но без мундира он выглядит как-то не так. За счет цвета одежд он кажется еще выше и даже стройней. Или он похудел?.. Лицо не такое пышущее здоровьем и сытостью как она его помнила. Слегка бледный, но выглядит скорее хорошо, чем плохо. И все-таки красивый. А ей уже казалось, что память слегка приукрашала его преимущества.
Слово за слово и они снова поругались. Чем немало развлекли посетителей. В конце концов, Данила бросил в Проскурину полотенцем, а она в него пепельницей.
— Калина, я же предлагал вам помощь? Мне далеко не плевать, что вы попали в политическую мясорубку. Я не переменил своего намерения, даже наоборот. Сделаю все возможное, что бы у вас вскоре была возможность для пристойного существования. Вы вернете себе свое доброе имя. Даже, возможно, вы будете вновь работать в любимой сфере. По крайней мере, я приложу для этого все усилия.
— Я думал это тронный зал, — указав на унитаз, удивился он.
— Государь поручил мне просить прощение от его имени. А преемник, вернуть твое расположение отцу. Вот такие у меня были приказы.
— Назад к бессмертным не желаешь?
— Вампир как вампир. С клыками, — буркнула она.
— Это моего дедушки. Любимый мундир.
Амир смотрел, облокотившись могучим плечом о проем двери и молчал. Даже пошутить было не про что. И это была такая живописная тишина, что Калина, стоя позади него, покраснела до корней волос, хотя этого не происходило до того, пока гость насмешничал над ее убогим бытом.
Повинуясь скорее чутью, чем голосу разума, бывшая журналистка стремительно побежала вверх и тут же уже отчетливо услышала — за ней бегут.
— Непременно, я его займу. Пока капитан станет душить меня или пить мою кровь вы успеете доехать с комфортом. Я отчего-то думаю, он растянет свое наслаждение, — серьезным голосом насмешничала Проскурина.
— Получил! — Калина радостно захлопала в ладоши.
— Ты сама меня сюда привела. Я знал только название места, где ты теперь зарабатываешь на жизнь. Только подошел к бару, и тут же явилась ты.
— Сотни две не больше, уверяю!
— Вижу. И явно никому не понравится. Журналистке вот уже не нравится, потому она его за руку так и держит, — посмеиваясь, бармен встал и дальше протирать свои стаканы. — Не понимаю только, отчего ты так горячишься, если я не прав?
— Я говорю тебе, эта сволочь разнюхивает! На черта бы сюда приезжал глава государственной службы безопасности?! Почему он в штатском, когда остальные в мундирах?!
Эта мини армия, вооруженная и готовая в случае чего к бою, выстроились двумя рядами от лестницы до самой железной стены. К ним навстречу двумя шеренгами вышли солдаты людей. Эти последние, тоже в своих лучших униформах. Вероятно, всей армией собирали им одежды для этой демонстрации. Поскольку финансирование последней находится просто таки в плачевном состоянии. Но сегодня, солдаты людей сверкают пуговками на темно-зеленых костюмах, как и сапогами и все равно блекнут на фоне вампиров, проигрывают и ростом и выправкой, и теми самыми уже упомянутыми одеяниями.
— Я никого не натравливал, — оправдывался Амир. — Но некоторые мои суждения и, правда, могли натолкнуть преемника на мысль, что ты нам опасна. Опасна государю. И за свои мысли он возложил ответственность на меня. Справедливую ответственность, не скрою. Потому что я был его глазами и ушами на этих переговорах. И не оправдал доверия.
— Не понял, — растерялся Данил.
— У тебя в кармане.
Проскурина сидела в оцепенении несколько минут, молча смотрела на стену. Затем стала нервно бродить по комнате. Ей вдруг стало страшно и как всегда в такой ситуации потянуло туда, где ей становилось спокойно. К Оленеву.
Капитан загляну в небольшую кладовку и оттуда вывалился веник.