— Субсидии, полезные ископаемые, нефть. Они много попросили.
— Да, это была просьба Аршинова.
— Вы будете сглаживать? — изумилась Проскурина. — Вампир сбежал! Зачем?
— Любуйся, пока есть возможность, — уколола она.
Женщина на всех парах влетела на свой этаж и понеслась по длинному, пустому в этот рабочий час коридору. Дрожащей рукой вставила ключ в замок и провернула его. Оказавшись внутри комнаты, Калина сильно толкнула дверь назад. Но ожидаемого хлопка не последовало.
— Калина Владимировна? — голос Аршинова звучал взволнованно.
— Она в термоупаковке и специально обработана консервантом для сохранности. Обычно мы пьем свежую, она полезней. Но решили в дорогу перестраховаться. Таким образом, кровь может храниться до трех суток без дополнительного охлаждения… Если тебе так страшно, возьми разделочный нож. Он у тебя за спиной.
— Просто привожу пример…
— По мнению государя, я слишком старался.
— Знаете что и правда, оскорбительно? Жить так! Не пытаться что-то изменить! Не бороться за свое доброе имя, за уважение отца. Я не ожидал этого от вас, Калина! От кого-кого, но от вас!.. Я восхищался вами. А теперь… Вы жалки!
— Сняли с поста?
— Мне не до шуток про вашего кота, Калина! У меня большие неприятности. Очень нужна ваша помощь.
— Это что? — спросил он в результате. — Дай хоть одну подсказку. У меня конечно море идей, но боюсь, все ошибочны.
— Я умею читать по глазам. И слишком хорошо помню некоторые моменты нашего прошлого.
— Не паясничай. Это чтобы не брызгало на пол, — холодно одернула женщина.
— Амир, я даю вам слово, что позабочусь о Калине Проскуриной, — между тем громко крикнул министр. — Вы верите мне?
— Просто смотрит. Я бы тоже смотрел, как она выглядит изнутри, если бы увидел первый раз. Массивная вещь. Единственное, что в нашем мире сделало на совесть и внушает почтение.
— И с чем государь прислал ко мне своего главу безопасности?
— Мне не до шуток.
— Нет. Даже если бы был, тебе бы это ничем не грозило. Я бы поужинал котиком.
— Аршинова?! — удивилась женщина. Это слегка противоречило словам министра, но открывало ситуацию в ином свете. Именно свои, министерские ее устранили?
— Вам жаль? — вспыхнула она. — Это ваша вина! Вы загнали нас за стену, лишив просторов, земли, возможности ее обрабатывать, строить пристойные дома, обогащаться за счет месторождений. Всего! Мы вынуждены тут выживать, барахтаясь в собственном дерьме. А вы живете себе в непристойной роскоши на раздолье и смеете приходить сюда и насмехаться надо мной? Так вот знайте, я живу как королева! В этом мире, поистине так! У меня двухкомнатная отдельная квартира, есть ванная с водой и исправный нужник. Что еще может быт нужно, что еще?! — В бешенстве орала она, выплескивая накопившуюся обиду так, что слезы проступили в глазах. И горечь затопила душу от осознания убогости подобного существования. Особенно, что последние месяцы по вине вампиров она живет едва ли не в нищете.
— Мама дорогая… Это всего лишь прототип, — шепотом напомнила себе она, хватаясь за стул что бы не упасть. — Это не я.
— Уже? Так быстро и даже чая с кексом не попьем? — вдруг бессовестно улыбнулся вампир.
Никого. Но только лишь продолжила свой подъем, снова уловила осторожный звук шагов. Остановилась и снова выглянула вниз. Ни чьей-то тени, ни звуков движения. Но мгновение назад Калина отчетливо слышала шаги.
— А где взял эту одежду? — спросила она не напрасно, Амир был одет в точности как человек. Очень не притязательно: черные джинсы, футболка и тряпичная коричневая куртка. Довольно потертая, как и туфли.
Очевидцев было не мало, военных еще больше. Они оцепили пространство перед домом плотным полукругом и не пускали близко никого, даже журналистов, и те вынуждены были снимать издали. К моменту, когда Калина добежала до места событий, туда уже подъехали правительственные авто. Их легко узнать по номерам. Кроме того машины у них из старого запаса, не ржавые драндулеты как у большинства граждан.
— Вы говорите про госпожу Проскурину, Амир? — изумился Аршинов.
— Уже лучше, — невозмутимо сказал Амир.
— Да, милая красная шапочка, загодя.