— Вам нет необходимости это знать. Вы все верно делаете. Пусть все так и остается. Но мне жаль, что все обернулось для вас подобными неприятностями.
— А ведь могла увидеть неуловимого преемника своими глазами. Жаль… Или не жаль? — тут же оживилась гостья. Приблизилась к двери в коридор и осторожно ее открыла. К счастью, а может быть, потому что в комнаты необходимо было оставить возможность доступа обслуживающего персонала, дверь никакими дополнительными замками снабжена не была. И охраны за ней не наблюдалось. Дверь в покои журналистки находилась дальше по коридору, за поворотом. И временной охране гостьи было совершенно не видно, кто выходит из комнаты преемника.
— Вы что-то поздно это поняли.
— Вот почему дома такие большие? Все жители бессмертные, накаливаются веками. И как они там помещаются?
— Капитан Амир? Вы что-то хотели?
— А на втором, стало быть, можно? — усмехнулся он.
— Обо мне или ягоде? — уточнила журналистка.
По полю спасаясь от бессмертного, бегает и мечется анот. Довольно крупный и очень резвый.
Корабль, на котором перевозили членов делегации, был необычен — некая вместительная платформа без колес с комфортными сидениями. Она плавно летела по улицам города управляемая автопилотом. И все время держалась на небольшом расстоянии от земли. Но, по словам гида, могла подниматься на несколько метров в высоту. К счастью было уже достаточно тепло, а скорость не была большой, поэтому никто не замерз.
Выпила теплой воды и бродит комнатой. Она бы приняла снотворное, но побоялась проспать завтрак. Отчего-то ей казалось, что после вечернего происшествия Вишнар не станет относиться к ней лучше. Даже наоборот, наибольшее беспокойство этой ночью ей причиняли мысли о правителе бессмертных. Словно чувствовала на расстоянии его гнев и готовящиеся новые неприятности. И это волновало. Неприятно беспокоило и даже пугало.
— Семнадцать лет.
— Если вы про мою «Ладу Калину», непременно, — выдавила журналистка.
— Откуда?
— Вы узнали все, что требуется? — вежливо осведомился мужчина, с интересом рассматривая складки горечи, что появились в уголках женских губ. Этот взгляд Амира заинтересовал Калину. Мысль заработала. Ей чудится или все вампиры как-то странно, остро реагируют на проявление эмоций?.. Ее эмоций? Или любых эмоций? Обще человеческих эмоций или чисто?..
— До третьего раза еще нужно вытерпеть свиданий десять, не меньше. И то, если дама сговорчивая.
— Доброй ночи, — громко объявила она, опережая очередной вопрос. Распахнула перед капитаном двери и замерла.
— Пожалуй, что так. Не знаю вот только, с кем… Вам пора, капитан. Доброй ночи, — нисколько не стесняясь того что выпроваживает его прочь, проговорила Калина. Амир покорно кивнул и направился к двери.
— Поскользнулась, Артур Вадимович. Все хорошо.
— Кроме всего там предусмотрена парковка для шаропланов — нашего традиционного городского транспорта. На случай транспортировки особо-важных гостей из мира людей, — пояснил гид.
— А что это у вас за устройство на кровати?
— Я оседлала своего первого жеребца в девятнадцать. А какой у вас рекорд?
— Я должен прояснить ситуацию. Я не знал, что государь станет меня искать. Он так никогда не поступал. Ни разу. А я служу ему не первый день. Кроме того помыслить не мог, где он меня станет искать. Не знаю, почему именно тут? Это не какой-то коварный план, просто глупое недоразумение. Уверяю вас, я убедил правителя, что ничего такого тут не было. Да он и не подумал бы так, потому что я всего лишь простой солдат. И ему не ровня. Мне бы совсем не хотелось усложнять наши и без того не простые отношения, Калина.
— Нет, — кашлянув, неловко сознался Артур Вадимович. — Другая машина.
— Простите? — снова не понял он.
— Что вы говорите? — переспросил гид.
— Более чем.
— Почему нет? — изумился министр. — Узнайте, что они хотят этим добиться? Воспринимайте как игру. Но не слишком активно в нее играйте.
Как только Проскурина приподнялась, стена плавно заскользила, и журналистка осталась в кромешной темноте обнаруженного тайника.
— Я подумал, что после того что произошло с вашим прототипом, вы бы хотели получить другого.
— Я не совсем понял, о чем именно вы меня спрашиваете, госпожа Проскурина?