— Намекаете, что государь собирался к вам с визитом?
— Вероятно, как вы точно подметили, мои комплексы и непомерное самомнение. С нерезиновыми женщинами мне общий язык не найти. Глухой, не услышу ничего кроме голоса своего эго.
— Разве он живет не во дворце?
— Еще раз так сделаешь, кину что-нибудь! — пригрозила Калина, теряя терпение.
— С чего вы это взяли, госпожа Проскурина? — совсем не так высокомерно и самоуверенно как до того, заговорил он.
— Вы делились своими домыслами с другими членами делегации? — осторожно спросил Амир, отворачиваясь и что-то напряженно обдумывая.
— Я и есть журналист!
— Будем разбираться. Следуйте за мной.
Ситуации легли одна на другую и Калина Проскурина, к огорчению своему поняла, что рассчитывать на кого-то она не может. Для всех она лишь пешка. А раз так — придется пока смириться с обстоятельствами и действовать по ситуации. В конце концов, Вишнар не может не вмещаться, он точно призовет всех виновных к ответу. И начнет со своего змееныша сына.
— Потерпите и узнаете.
Калина встревожено оглянулась на провожатого, что стоял за спиной, хотя к ужасу своему уже имела догадку, почему прототип не ответила. Искусственная девочка лежал, утопая в конфетных фантиках. Конвоир прошагал в комнату, склонился над телом и, потрогав Агату ладонью, прокомментировал:
Проскурина замерла от неожиданности, сжалась, слегка паникуя, но поцелуй был необыкновенным и длился очень долго. Ведь это именно то, чего она хотела. Калина так боялась его клыков, но оказалось, что при умелом обращении они не причиняют вреда. Порой непроизвольно она касалась их языком, но это даже больше волновало. Они тут, они близко, но не ранят ее…
— Не состоит недооценивать преемника. Он чтит своего отца и помнит, что он фактический глава государства. Все что сын делает, лишь для того чтобы защитить отца!
— Не раньше утра.
Он скользнул по ее волосам рукой, едва касаясь, и осторожно обнял за талию, пока женщина осознавала значение слов.
— Мы расстались друзьями.
— К чему такие сложности?
— Еще минута здесь и все сучки на этих ветках сгорят от стыда за своего государя. Ты была права, они там, я видел даже Амира. Пока танцевал рассмотрел… Пошли со мной, — шептал он ей в самое ухо. Ах, как он ей это шептал!..
Амир оглянулся, и лицо его замерло на миг, а затем он покорно склонил голову:
— Что вы говорите?
— Вы совсем не умеете вести себя с женщиной. Логично предположить, что это происходит, потому что вы с ними не общаетесь. Маршируете с утра до ночи и с ночи до зари на пару с преемником. Когда вам успевать? Оттого и манеры как у боевого топора. Думаете, сказать, подчиняйся мне женщина, достаточно, чтобы понравиться? Это только с прототипом. Вот к ним игрушечным вы и ходите. Поэтому и сказали мне тогда, что я отличаюсь от женщин, к которым вы привыкли. Еще бы мне не отличатся, я живая, а они искусственные. У меня чувства, разум, эмоции. А они лишь шарики с кровью.
— Так просветите его!
— Вот и хорошо, что вы с преемником все продумали. Мы можем возвращаться назад?
Проскурина вернулась в свои покои во дворце только перед рассветом и сразу легла спать. Пробудилась она от стука постового в двери. Таким образом бессмертные перестраховалась, чтобы женщина не проспала и на этот раз.
— Ну не будьте такой впечатлительной. Я знаю, для вас она живое существо, почти человек. Но это не так. Ваш разум это понимает, сердце вот только противится очевидному. Единственное, что не безразлично этим девочкам — сахар. В остальном они, правда, полностью лишены чувств, желаний, эмоций. Всего.
— Вам позволили применять ко мне силу, капитан? Или вы такой отчаянный?
— Ничего подобного.
— Вы отравили Агату?
— Мы сделаем так, что он первый отвернется от вас. Так что будьте благоразумны. Его переменившееся мнение, быть может, вас и не огорчит, но вам не может быть все равно, что ополчится и ваш мир. Люди станут плевать на улицах в когда-то любимую ими Калину Проскурину. Лишат работы. Всего, что было ей дорого. Гарантирую.
— За то время что я вас ждал? Я вас умоляю! По напору видно, не тот он мужчина, что бы за полчаса с кексом разобраться. Он бы его до утра растягивал, — пошутил министр.