— Вы правы, мои личные мужские проблемы с дамами не будут интересны членам делегации. Вот разве что вам и то лишь из-за переизбытка наблюдательности. Тем более что вы правы и обхождению я не научен, потому что лишен такой возможности.
— Нет. Для них главное, что бы Вишнар не знал правду. Мы же им не угроза. Прежде всего, потому что не станем вмешиваться. Тут идет серьезная внутренняя борьба и нас просто как в жерновах разотрут, если станем совать нос не туда. На чужой территории мы слабы. И они понимают, что мы это понимаем. Точнее, что вы все-равно придете ко мне на отчет, и я вам это скажу. Вы же сами сказали, они видят вас ведомой фигурой. А я ваш кукловод. Явно не Васнецов. Ввиду ваших конфликтов стало очевидно, что вы ему не подотчетны. Вас защищал я. Да, сами им всю схему своих взаимоотношений выдали, — удрученно вздохнул Аршинов. — Не люблю когда в команде одни якоря. Плыть, придерживаясь курса не с кем. Все тянут назад или тормозят… Но я знал куда еду. Точнее, те, кто меня сюда направили. Работать придется едва ли не самому. Еще и видимость силы других поддерживать. Это я про нашего генерала. Тонко за ниточки дергать. Но тонко не получилось. Меня, по-видимому, тоже переоценили в штабе. Старею… В общем, так, Калина. Вскроем карты, поскольку я ваш настоящий кукловод, то не рекомендую говорить что-то государю о реальном положении вещей. Цель наша выведать, что у вампиров на уме и перевести переговоры на другой этап.
— Я предупреждал, — сказал мужчина и, щелкнув каким-то предметом в правой руке, резко проколол женскую левую. Проскурина ойкнула и прижала руку к груди.
— А зачем вы сюда приехали? — улыбнулся министр. — Вот и выполняйте свою работу. Приятные приключения закончились, начинаются суровые будни. Смотрите по сторонам. Записывайте свои мысли, фотографируйте. Словно вы просто журналист.
После завтрака женщина непроизвольно приблизилась к государю, умысла не было, так вышло случайно. Калина шла к выходу, Вишнар разговаривал с генералом Васнецовым о предстоящем втором этапе переговоров, стоя на ее пути. Навстречу резко шагнул солдат и жестом руки остановил женщину. Указав, что путь к правителю ей закрыт. Калина опешила, изумленно уставившись на профиль Вишнара, так демонстративно все это было, что даже Васнецов осекся и замер на миг. Но тут же спохватился, чтобы не акцентировать внимание на подобном грубом обхождении с членом «его» делегации и невозмутимо продолжил. Калина все еще смотрела на резкий профиль государя, и он не мог не видеть ее. Но вида не подал. Не взглянул, не повернулся. Холодно игнорировал, а затем и вовсе повернулся спиной, пригласив Васнецова следовать за ним:
— Вначале желчь и угрозы, а теперь я могу уже рассчитывать на вас? Может быть, даже слезки мне промокнете, если меня посетит желание порыдать вам в мундир?
— Вы меня что, украли?
— Почему вы так уверены?
— А вы разве не прослушиваете наши разговоры? Знали бы наверняка, — нахмурилась женщина.
— Холодная.
— А я и есть министр, но, тем не менее, играю роль министра. Представляете, какое совпадение! — посмеялся он. — Пойдемте искать нашего генерала, который играет роль тупого валенка и прекрасно с ней справляется.
Когда это случилось? Когда от него так закружилась голова? Но в тот момент импульсивная Проскурина не могла себе противостоять. Она хотела этого мужчину, хоть он и не человек. Даже если потом и права, придется пожалеть. Почва ушла из-под ног. Все что она хотела сейчас — его!
Вишнар ни разу не заговорил с журналисткой, даже не взглянул. Интуитивно ощущая опасность, Проскурина и сама не подала голос за столом. Могла нарваться на недобрый комментарий. Но пару раз она пыталась поймать взгляд правителя, что бы понять, что произошло. Вчера еще он смотрел на нее нежными глазами. Кроме всего прочего в янтарных глазах была нежность. Кроме всего, она там была! И вот там холод. Жесткие губы слегка изогнуты уголками вниз, черты лица опасно заострились. Он вежлив, но вежлив подчеркнуто, от благодушия ни следа. Впрочем, его расположение духа более ни на ком из членов делегации не отразилось.
Поцелуй с вампиром, эти губы, что несут смерть. Но даже об этом она сейчас не думала, кровь горячило другое — он был теплый, даже горячий, сильный и такой мужественный, все-таки таких мужчин она еще не встречала! За миг вскружил голову, как ни разу не бывало до того. Сила его рук, его запах и вкус на губах. Она не ожидала, что это будет так. Что с ним она испытает нечто подобное. Настоящий. Мужчина. Ей хотелось один запретный поцелуй. Лишь один. Но испробовав его, она пожелала многим большего. Всего Вишнара. И прежде с ней такого не случалось. Так стремительно и бесповоротно терять голову от мужчины, после единственного поцелуя. Всего лишь поцелуя. Возможно потому, что он единственный в своем роде и другого такого случая у нее не будет. Ощутить себя женщиной до кончиков ногтей, когда сожмут такие руки и будут смотреть эти глаза. Сейчас он совсем как человек, очень желанный, очень сильный. Такой умный, хищный и бесконечно опасный. И он желает ее. Всякий голос здравого разума утонул в этом коктейле ярких эмоций — чувствовать жгучие губы на своих губах. Ощущать руки, что уже сжимают, прожигая своим теплом ее плоть.
— Ну, он в чем-то прав. Это не лишне. Так делали издревле. Ловили сильных мира сего на мужской интерес. Женщины вертят мужчинами лучше чем страх, жадность, зависть и жажда власти. Влюбленный мужчина способен на все. Вот вам и довод. Я понимаю преемника. Судя по тому, что мы видим, то, что отец и сын никогда не сидят за одним столом — тут происходит дележка за власть. Вероятно, преемник не желает этого мира.
— Вам этого знать не положено. Вам же будет лучше не знать. Вампиры правы, ни вам, ни нам не нужны сложности. А они бы случились, если бы вы нашли, так сказать, общий язык с государем в прямом смысле этого слова. Если между бессмертными завяжется конфликт, еще не известно чем он обернется для нас. Возможно, именно Вишнар сдерживал эти десять лет кровавую жажду соплеменников. Мы не можем этого знать. Согласитесь, нам не на руку, если столь лояльно настроенный к людям кровосос, вдруг потеряет свое место государя.
— Какая глупость! Нет у меня бабушки…
— Еще один закон дипломатии? — устало спросила она.
— Как давно этого не было. Как давно, если бы ты знала, — шептал он. — Как я этого хочу…
— В чем?
Несколько секунд Проскурина пребывала в растерянности, вероятно потому, что точно знала, что значит надпись, которая появилась на небе в виде красных огоньков.
Когда загорелись фонари, Вишнар уже стоял на расстоянии от журналистки. Возле Васнецова.
— Так где вы были?
— Пугаете меня котом в мешке? Думаете вы первый? Думаете, испугаюсь?
— В этом нет необходимости, все ясно по вашим поступкам. И тому, что он защищает вас, хотя ваше поведение нарушает всякие нормы.
— Считайте как вам угодно, я везу вас к преемнику, по его приказу. Пока государь не совершил фатальную ошибку.
— После чая с кексом, простите за нескромность?.. Хотя думаю, кекса не было. Чай, не исключаю.
— Вы думаете, государь вам это позволит?
Амир открыл стекленую крышку люка, и жестом руки пригласил даму к «посадке». Женщина забралась внутрь корабля и тут же утонула в мягком кресле, которое едва не лежало на дне. Капитан запрыгнул на соседнее сидение и двуместное «нечто» с прозрачной крышей плавно тронулось с места. Корабль мягко понесло вперед, а затем резко вверх. Проскурина ахнула от неожиданности, но и секунды не прошло, как они с капитаном летели над городом. Женщина какое-то время растерянно оглядывалась изучая открывшийся вид, потом заинтересовалась салоном корабля. Руля или же штурвала, перед пилотом не было, зато имелись сенсорные кнопочки на панели управления. Амир нажал всего парочку из них, и корабль полетел сам.
— Нет, вы точно издеваетесь!