— Я вас не сдерживаю. Можете донести на меня, — отворачиваясь, сообщил Амир.
Калина заверещала, так резкого бросился в ее сторону мужчина, а затем и залилась звонким смехом, когда он сжал ее в руках и хорошенько тряхнул. Уже белея от злости. Он едва держится, что бы ни задушить ее, а она смеется.
— Вот и придумайте что-то убедительное. Вы же у нас мастер водить кого-то за нос. А остальное доделаем мы. Мне нужен ваш окончательный ответ.
— Что? — не понял Вишнар.
— Что вы делаете?
Проскурина приподнялась над постелью, выплюнула эти слова в лицо капитана и тут же дрогнула, когда мужчина схватил ее за волосы на макушке и крепко их сжал. У Проскуриной сердце подскочило в груди, но она не попыталась вырваться. Упрямо смотрела в ответ, держала натиск. Какое-то время Амир просто тяжело гневно дышал ей в самое лицо, вероятно обретая способность спокойно говорить или пытаясь обуздать бурю в груди, чтобы не пустить обидчице кровь. Это бы и, правда, дорого ему стоило.
— Почему, «мы»? Вы! Речь только о вас.
— Я зря рассказала это вам? Как думаете, они воплотят угрозы?
— Вы очень много говорите, Калина. Я от вас устал, — раздраженно сказал Амир. — Молчите или вынужден буду усыпить.
— Кто-то принес сюда конфеты, и она их все съела. Им нельзя так много сладкого за один раз. Это саботаж?
Делать было нечего, Проскурина встала и начала собираться.
— Сплетни не мужское дело.
— Скорее портовая.
— Вначале ответьте мне на один вопрос. Вы ждали государя этой ночью с визитом? И не лукавьте. Была договоренность?
— Преемнику не нравится повышенный интерес государя к члену делегации. Он выкрал меня и поставил требования нам обоим. Что он сказал своему отцу, не знаю. Мне — что бы держалась на расстоянии. Или он уничтожит мое доброе имя в глазах всей общественности. Не знаю, правда, или нет…
— Танцую…
— Передайте преемнику, услуги возврата мне не нужны. Я не рассчитываю на вашу помощь. Более того, критически против. Не думайте, что я оказываю вам услугу. Вы меня вынудили, вот и все, — раздраженно чеканила она.
Лишь только изучив все, журналистка задала вопрос капитану:
— Не уверен, — шепнул государь. — Думаю где-то залегли.
— Безусловно, нет. Вас тут же поймают свои, мы не настолько глупы. Речь идет о возврате услуги. Или любом другом вопросе, в решении которого вы будете нуждаться. Все что в наших силах. Преемник далеко не самый милый бессмертный, он бывает резок, груб, но он держит свое слово. В этом можете не сомневаться. Он будет считать себя вашим должником. Можете рассчитывать и на меня.
— Вы усвоили мысль, которую мне поручено донести до вас?
— Опять давление?
— Этот прототип уже мертв. Это не первый случай. Не стоило оставлять ей конфеты, — бесцеремонно отчитал солдат.
— Это потому что вы не так умны, как пытаетесь казаться. Но ошибка могла произойти, и она была бы губительной для государя, госпожа Проскурина. И я уполномочен передать вам слова преемника. Вам придется прекратить всякие неформальные отношения с государем или вы пожалеете, что ослушались, — потребовал он.
— И куда вы меня ведете? Или правильно сказать — конвоируете?
После ухода министра Калина хотела освежиться, но уже тут же, сходу, в дверь постучали опять.
— И это тоже один из законов политики. Немного изящной лести никогда не повредит… — благосклонно сказал Аршинов и, встретившись взглядом, они дружно рассмеялись.
— Это вы мне говорите? Я и сама знаю.
— Я не подумала об этом. И теперь ее нет. Это правда, моя вина…
— Не меряйте меня по себе. Я не стану пользоваться своими преимуществами. Пусть это будет вам лишним напоминанием пропасти между нами.