— Видеть все, что окружает, главное правило охоты.
— Ждали, что я приду, когда будете в душе? И тут же присоединюсь потереть спинку? — острила она.
— Мне было плохо. Нужно было выпустить пар. Охота это отличный способ успокоиться. Лучше только…
— Хорошо летим, Ваше Высочество! Или вам хочется продолжить цирк?
— И вы поражены моим гением, — напомнил он. — И желаете мне принадлежать.
— Интуиция… По шапке досталось? — улыбнулась она.
Капитан не ответил. Лишь смотрел на воздушный путь и хмурился, как всегда закрытый и погруженный в себя. Близкий, но при этом — бесконечно далекий.
— Вы частите моей присказкой про зубочистки, отец.
— Конечно. Уверена, во дворце как-раз не мало интересного.
— Как много информации удалось вместить в один жест, — оценил Серпов не без понимания.
— Вы уверены? — поджав губки, удрученно переспросила она.
— Вам государь сказал? — неизменно спокойно спросил он.
— Каждый день. Спал, иногда ел, принимал душ и переодевался. Это ведь моя комната.
— Вообще-то вы сами провалили собственный продуманный и бесконечно коварный план, — вступила в дело журналистка. — Не стоило подписывать эту фразу словами вашего отца. Я бы так и не узнала. И вы бы оба вдоволь насладились моим до края обескураженным лицом. Я бы восклицала: «Как такое возможно?! Как это может быть?!». А вы бы смеялись.
— И как вы узнали?
— Разве это не вы?
— Путал ваши карты. Всем в этом мире управляет государь. Он верховный главнокомандующий.
— А вы ждете такую как наша для съемок фильма, на пол стены? — хохотнула Калина. — Они у них, наверное, как спичечная головка или как пыль. Распылили тут по полу и смотрят мне под юбку. А я в брюках! — сказала она и не без злобного задора шмякнула ногой по воображаемой камере. И тут же побелела как полотно.
— Военный глава. Главнокомандующий всей армией.
— Сколько тайн вы мне только что открыли! — округлила она глаза. — Только про цель своего позднего… хотя, пожалуй, что уже раннего, визита так и не сообщили.
— Тогда рада за вас. И доброй ночи, наконец!
— У меня нет вашей веселой собеседницы. Не поделитесь?
— Не ожидала подобной доверчивости от вас, Михаил Юрьевич! — взбесилась она на весь коридор, что бы все услышали. — Происшедшее за столом очередной спектакль! Мне обидно до глубины души, что вы верите!
— Тогда бессмертные просто в истерике уже. Надеюсь, они, правда, за нами следят. Не найдем же потом никого из группы. Тут с непривычки можно и заблудиться лет на сто.
— Пожелаю, — уверенно кивнул Михаил Юрьевич.
— У вас в корне неверная информация. Женщинам свойственно все несколько преувеличивать. Я бы избегал на вашем месте полного доверия им.
— Да. Поэтому я пришел вас заверить…
— Ну, если я вам никуда не давлю, то, пожалуй, так даже удобней. Мягонько, — оценила Калина, слегка подпрыгнув, и тут же засмеялась, когда тело под ней напряглось.
— У меня такое чувство, что они нас ждали, — морщится Серпов. — Я пару раз едва не засветился перед постовым. И у меня сложилось чувство, что он специально отвернулся, что бы я мог на носочках незаметно пройти мимо.
Интересно, что за дверью он не остался стоять, тут же удалился. И другой на смену не пришел. Проскурина проверяла каждые пять минут. И это казалось зловещим предзнаменованием.