— Как в старое доброе время, — тихо иронизировала она.
— Тогда… С возвращением, капитан, — сахарно пропела Проскурина и Амир мгновенно нахмурился. Глаза насторожены, смотрят пристально. Анализирует, пытаясь понять, почему она так приветлива, отчего так ласков тон? В чем подвох?..
— Чья была идея представить вас в роли капитана?
— Вы не весенний пух, госпожа Проскурина, — строго одернул ее мужчина.
— В случае чего? — рассмеялась женщина.
— На двести, если без поводыря войти в каменную залу…
— Потерять себя. Отдать себя другому. Не в банальном смысле, а по настоящему — довериться и ошибиться. С любовью в сердце это больно. Так у тебя было с отцом, и ты не желаешь пережить это снова. Но пока ты не отдашь себя, преодолев этот страх, счастья не будет.
— Я не камерогеничен.
— Думаешь тут камеры? — оглянулся Серпов. — Не вижу…
— Да, я в курсе, — подчеркнув, таким образом, этот очевидный факт, согласилась гостья.
— И мы, правда, можем снимать в лаборатории? — оживившись, заинтересованным до нельзя голосом спросил Михаил Юрьевич.
— Ловкий вы. И охотиться успеваете и врагов отслеживать.
— Кто мог знать, что бы случилось? Мне показалось это забавным. Немного внести остроты и эффекта неожиданности.
— Не найдет.
— Знаете что, капитан? — шепнула она и, полуобернувшись, замерла губами очень близко к его лицу. Амир скосил глаза, встречаясь с ее зелеными, и непроизвольно взглянул на губы… Калина ласково положила руку на мужское бедро и, гипнотизируя глазами, плавно провела ладонью вниз. А потом внезапно ущипнула. Очень больно.
На пороге гостиницы она встретила группу бессмертных, в их числе и Рами. Он весело посмеивался, и сомневаться не приходилось — ее поцелуй с преемником видели все…
— Вообще не буду. Стану позорно смердеть, — скуксились журналистка.
— Я работала! Информацию собирала! Вы не думали, что они умышленно решили дискредитировать меня в ваших глазах? Старый трюк! Показать вам конфликт между отцом и сыном, которого нет, — приблизившись к Серпову, тихо сказал журналистка. — Они явно хотят, что бы мы думали, что между ними кошка пробежала. А на самом деле они действуют слажено, как один организм, один дополняет другого. Вы, правда, думаете, что сын станет противопоставлять себя отцу из-за человека, да еще на глазах у всех? Глупая приманка, а вы поверили!
— У вас еще один гость? — удивился Серпов. — Мне знаком этот военный. Видел немало занятных репортажей с его участием.
Амир скосил глаза на женщину и Калина широко ему улыбнулась.
— Тогда запрыгивайте, только быстро. Устрою вам встречу прямо сейчас.
— Может быть, пройдемся по мучному, Проскурина? Булочки, кексик…
— Шеф я ненадолго! — крикнула журналистка. Она нарушала все законы субординации, но было уже плевать. Намечалось нечто сенсационное.
Порой за спиной съемочной группы пролетали стремительные шаропланы, которые оператор брал крупным планом для зрелищности сцен. Проскурина оглянулась на звук полета одного из кораблей. Он летел низко и неторопливо, и к удивлению своему Калина увидела за пультом старого знакомого. Амир с интересом смотрел, что вызвало такое столпотворение. Блуждая взглядом по рядам зрителей, он нашел Проскурину в белом пальто. Журналистка усмехнулась, встречаясь взглядом с капитаном, и театрально отдала ему честь.
— Если бы ты меня не боялась, то давно уже стала моей. Потому что желаешь этого не меньше, чем я. Но я для тебя настоящая угроза, потому что больше чем просто нравлюсь тебе, верно? И тебе страшно, что это станет очевидно, если ты позволишь мне приблизиться и прикоснуться. Но это уже очевидно. Я же не ребенок, Калина…
— Что, камера дала сдачу? — усмехнулся Серпов.
Калина хохотнула и сделала веселые глаза:
— Так и думала. Какой мужчина, — протянула она, внимательно наблюдая за реакцией капитана. — Я была взбешена, рвала и метала! Но… поразмыслив, не могла не признать, тот, кто это придумал — выше всяких похвал. Устройте нам встречу, капитан.
Вот и для Проскуриной настало время удивленно округлить глаза и к стыду своему — открыть рот. Точно как постовой. И шока в глазах не меньше.
— Куда? Проскурина! — ругнулся Серпов, но она уже протянула руку бессмертному и Амир втянул ее внутрь шароплана.