— Что вы имеете в виду?
— Безусловно. Тридцать пять.
— Кстати, сегодня вы можете остаться на ночь во дворце, — пригубив из бокала, невинно добавил Вишнар.
— Ты просила, я сделал, — глухо раздалось за стеклом, и шароплан стал подниматься вверх.
— Что за разговор?
— Я, блин, просто звезда, нарасхват, — шептала она саркастически.
— Все целехонькое, — уверенно кивнул он.
— Это было лихо! — оценил оператор. — Шеф я снял все!
Она измывалась так над каждым постовым и, в конце концов, попала на такого же, как сама шутника.
— Вынуждена вас разочаровать…
— Как дело касается мужского эго, так все вы коллеги.
— Государю.
— Я тронута вашей неожиданной откровенностью, о том, как вы поднаторели в искусстве оральных ласк, но это признание было излишне…
— Но вы говорили, армия подчинена преемнику…
Членов съемочной группы проводили кого куда, а Проскуриной досталась старая добрая комната. Когда телевизионщиков разделяли, подчеркнув во всеуслышание, что госпожа Проскурина будет размещена в комнате подле государя, оператор группы хохотнул:
— Я что-то запуталась, так чего я больше боюсь, полюбить или быть укушенной?
За общим столом еще пустовало несколько мест в рядах, но к всеобщему удивлению членов съемочной группы, гость не пошел к одному из них. Он так и стоял, явно чего-то ожидая. В этот момент в зал внесли еще один массивный трон и установили во главу стола. Именно на него и присел Амир. И Калина вынуждена была подавить в себе смешок от того с каким истинно царским видом он это проделал. Даже сам государь выглядит многим проще, когда совсем не стремится быть простым. Но развеселило ее не это, а выражение лица собственного шефа, когда он стал предполагать кто именно этот молодой военный в обычном кроваво-красном мундире. Без особых знаков отличия и прочего, необходимого. Такая же военная форма как у тех, кто стоит обычно на этажах в наряде на посту. Не выходная, ничем не украшенная.
— Если вам будет угодно. Сделайте приписку под кадром отснятым днем. Сам Его Высочество дерзнул на прекрасные губы простой смертной женщины. Там же можно приписать? — тут же уточняет он деловито, в то время как глаза его задорно блестят.
— Боле чем. Сразу после отъезда первой делегации мира, мой сын имел очень неприятный разговор с преемником, который не вписывается ни в какие принятые нормы. Катамиртас нарушает всякие правила по своему желанию.
— А тут мы с ним поговорить не можем? Или он желает облачиться перед этим в свой лучший мундир? Для пущего эффекта. Такой с медальками и прочим… чтобы я зарыдала от отчаянного желания завладеть всей этой красотой?
— Коварно, — оценила Проскурина. — Как же легко вас спровоцировать, гордец!
— Я так и думал. Но у меня уговор. Никого из персонала по голове ничем тяжелым не бить и секретные материалы не воровать. Все равно изымем, — посмеиваясь, шутил государь. — Это всецело достояние нашей нации…
— Нет, я не нуждаюсь в помощи. Мой визит лишен официального окраса. Я пришел пригласить вас в гости. Помните, мы обсуждали этот визит? И вы сказали, что будете рады посетить мой дом.
— Да, думаю, этот материал скрасит ваш фильм. Ведь нам обоим интересно, что бы он получился зрелищным, — прищурился Вишнар. — И привлек много зрителей. Уверен, это понравится зрителям и увеличит вашу аудиторию… Эти кадры оживят картину, как вы думаете?
— Я не могу, — искренне пояснила женщина. — Прошу вас не принимать это как оскорбление. Поймите, что я вынуждена отказать. Я член съемочной группы и здесь по приглашению вашего правителя. Если государь оскорбится, у нас у всех будут проблемы. Не исключаю, что вскоре приеду с личным визитом, и тогда никто не сможет ограничить меня в контактах с горожанами. Я принимаю ваше приглашение наперед.
— В том числе поэтому. Хотя у вас тоже есть бойцовские клубы и игры на смерть с использованием животных. И много чего еще, хуже нашей арены. Но люди бы схватились за эту информацию, и это сильно осложнило дело.
— На себя намекаете? — усмехнулась женщина.
— А вы еще не нализались на этом конвейере?
— Я в курсе правды. Не переживайте, вы не выдали мне тайны. Капитан сын государя.
Пролетая по городу они только что минули дворец.