— Как в джинсах в обтяжку, да? — улыбнулась женщина, припомнив взгляд Амира в ту памятную встречу в ее квартире. — Вроде самая непритязательная одежда, но при этом все самое лучше на виду.
— Что ты кипишь? Думаешь, никто теперь не женится на тебе, побоится? Ничего. Я пересилю отвращение перед опальной лесбиянкой и восстановлю твою честь. Так и быть — женюсь… А мать и раньше это тебе говорила, — развел руками Данил. — Ничего страшного не случилось. Напротив, теперь быстрее одумаешься, за голову возьмешься. Внуков ей родишь.
— На что вы намекаете?
— Я пришла вам в глаза сказать, что вы лжец и приспешник вампиров!
— Найдется. И высосет твою кровь, идиотка, — постно комментировала Калина глядя на экран. — Мозги уже явно кто-то высосал. Какой-то злобный мозгосос…
Кабинет Аршинова расположился на третьем этаже министерства, тут снова порядок и запах недавнего ремонта еще не выветрился из стен. Или вампиры и, правда, хорошо спонсируют, или это к их приезду и сделали. Освежили. Значит, на этот этаж гостей тоже приводили. Причем траекторию их движения было просто отследить. Этаж выкрашен наполовину, до лестницы, за поворотом уже унылая серая стена, как на втором. А эта часть этажа беленькая, как обычно у бессмертных.
— Все не совсем так. Но если смотреть вглубь, то сближение не должно быть полным. Люди обязаны помнить кто они и кто мы. Потому что когда они забудут, может случиться неизбежное. Забывать нельзя.
Тех самых крысиных трупов, которыми он якобы питался, не наблюдалось.
— Так вы же мне запретили! Еще и угрожали, — грозно припомнила Проскурина.
Еще две работы, всецело прошедшиеся по вопросам за и против возможности мира. И они были особенно точны, правда комментариев было меньше, и Калина решила, что на будущее будет больше писать живых работ, тех, что смешат людей и затрагивают их чувства, что бы читатели дружнее вовлекались в процесс обсуждения. Что бы их захватывало всеобщее движение против вампиров.
— Они желают общаться с нами.
— Пока, доверие бессмертных. И это не мало. Но основания партия очень далеко. А вы в ней одна из ведущих фигур. Почему вы так долго ко мне шли со своими выводами? Я бы давно все пояснил.
— А мама румяного Ивана, не из их числа? — скосив глаза на министра, спросила Калина.
Данила смеялся истерически, когда Проскурина, возмущаясь, рассказывала о произошедшем:
— «Положим» — это верная позиция. Всецелого доверия не должно быть никому, — одобрил Аршинов.
— Сделайте так, чтобы вас туда очень активно звали. Даже если это не будет государь. Мне неважно кто. Но лучше бы это был он. Вся информация во дворце… Но действовать вы должны осмотрительно и очень мудро. И не слишком усердствуйте, желая понравиться. Перегибать палку и вызывать подозрения ни в коем случае нельзя. Эх, уже предвкушаю! Мы устроим вампирам настоящую встряску! Представьте, как вам будет приятно смотреть в глаза Вишнару и знать, что его «головная боль», это ваших рук дело, и мило ему при этом улыбаться.
И когда в следующий раз, все следующие разы вы будете смотреть в улыбающиеся и переливающиеся янтарем глаза бессмертного, подумайте о том, сколько человеческих жизней он унес за свою долгую жизнь? Сколько матерей обескровил, лишив навеки покоя их маленьких сыновей?! И пусть вас не вводят в заблуждение их улыбки. Смотрите на то, что скрыто за ними. Смотрите на их клыки…»
Все обнаруженное бывшая журналистка сфотографировала на карманный фотоаппарат, который в прошлом всегда брала с собой на всякого рода выезды по работе. И прихватив кулек с обнаруженной тарой, пошла к себе. Дома она долго бродила по квартире, размышляя.
Данила посмеялся этому комментарию, но промолчал, сокрушенно покрутив головой.
— Думаю, видеть не откажутся. А большего нам пока и не нужно… На первом этапе, вы начинаете писать статьи. Я подыщу людей, которые будут представлять их как свои. Так называемый глас народа. Их станут печатать как листовки и распространять в городах, но вначале просто выкладывать в сеть. Там, где их увидят простые граждане. В лица вы людей знать не будете, как и вас не будет знать никто. Всякий раз отправлять статью будете с нового электронного адреса и разных точек входа, без повторов и непременно всегда в районе максимально удаленном от вашей квартиры. Это очень важно!.. И не вздумайте назвать ящик своим именем!
— Стерва, представляешь?
„Сынок. Даже домашний зверь, всегда, прежде всего — зверь!..“
— Ее успели увидеть люди. Большего пока не нужно. Я же должен был предпринять меры и бороться с вами?! — искренне удивился политик.
— Неплохо придумано. И продумано… Опять шпионить для вас?
— Не скажите. Их можно совместить с каблуком и другими очень женственными деталями. В общем, оставьте это мне. Я разбираюсь в вопросе.
— Самим собой, — исправила Калина.
— Сволочь!
— Ты сволочь! Зачем ты все это сказал?
И как-то по утру в мир бессмертных все-таки выдвинулся целый автобус с туристами. Тридцать три человека, в их числе ребенок — румяный мальчик Ванечка, сидел на руках своей мамы и махал репортерам в окошко. И вскоре автобус растворялся в туманной дали.
— А тут вы меня огорчили. Если это стало очевидно вам, могли заподозрить и они. Скверно. Нужно впредь действовать более тонко…