И снова последовал поцелуй. Глубокий. Нежный. Подчиняющий. И почему-то больше не было боли от той раны на губе. Напротив, Гермиона получала наслаждение, отвечая настойчивым ласкам Малфоя.
Ей не хотелось больше скандалов или вопросов. Гермиона наслаждалась каждым мгновением в горячих объятиях и не хотела поддаваться сожалениям о чём-либо.
Неровное дыхание Малфоя щекотало щёку, и Гермиона, не помня себя, положила немного дрожащую руку на его плечо. Следом — вторую. А затем губы, наконец, разомкнулись, подчинившись нахлынувшим эмоциям. Гермиона ощутила на своих губах его улыбку, пока Малфой целовал её настойчиво, но одновременно старался не спугнуть.
Его пальцы скользнули к её подбородку, к щекам, к уху, а затем зарылись в копну шоколадных волос. Тяжело вздохнув, Малфой накрутил волосы на кулак и грубо отклонил её голову назад, заставив Гермиону издать приглушённый стон. Его губы опустились на шею, и она ощутила, как жадно он вдохнул её запах.
Малфой отпустил волосы и обвил руками талию, оторвав Гермиону от пола и, не прекращая осыпать её шею хаотичными поцелуями, страстно и отчаянно сминая кожу губами, двинулся в сторону кровати, которая громко скрипнула от навалившегося на неё веса. Пружины от матраса впились в кожу спины, но эти ощущения мгновенно отошли на далёкий край сознания, открывая путь чему-то совершенно новому.
Казалось, что позволить ему стянуть джемпер, было самым сложным. Это было сродни шагу в кромешную, пугающую темноту с завязанными глазами — неизвестно, что может ожидать там, где Гермиона могла оказаться совсем беспомощной. Но вопреки коротким сомнениям, клочок теплой ткани полетел на пол. Холодно не стало. Горячее тело Малфоя, источающее тепло, продолжало подпитывать Гермиону.
— Тебе холодно? — он сдержано провёл языком по её губам. — Ты вся дрожишь.
— Мн-н-е не холодно, я просто… просто… — её самообладание медленно погибало на кончике языка, прытко обволакивающего её губы.
— Чёрт, Грейнджер, — рыкнул Малфой ей в рот, — не говори, что ты девственница.
— Хорошо, не скажу, — пульс Гермионы участился, словно кровь принялся разгонять маленький моторный двигатель.
— Ты была права, — он отстранился, яростно закончив поцелуй, — нам надо остановиться.
— Я…
Малфой поставил ладони около её плеч и навис над Гермионой, скалясь и трудно дыша.
— Я не хочу останавливаться, — проблеяла она, закусив нижнюю губу, и машинально дёрнула руками, чтобы прикрыть грудь, которую, хвала Мерлину, всё ещё скрывал скромный бюстгальтер.
— А что же тогда случилось с нам-надо-остановиться-Грейнджер?
— Заткнись, Малфой, — её слова немного раззадорили его, и он ласково завладел её правой ладонью, отнимая руку от тела. Малфой снова поцеловал её, но на этот раз поцелуй был скользящим, неглубоким.
Он не ограничился одними лишь губами, плавно переходя к шее и запуская свободную руку под спину в попытках нащупать застёжку от лифчика.
Щелчок.
И Гермиона вновь ощутила, как он растянулся в улыбке. Малфой снова медленно двинулся к её губам, пальцем проведя по плечу и стягивая с него тонкую лямку одну за другой; их при желании можно было разорвать одним движением. Продолжая краснеть, Гермиона уперлась взглядом в его серые глаза именно в тот момент, когда он «ненароком» коснулся её тела выпуклым бугорком в районе таза. От смущения у неё перехватило дыхание.
Стоило Гермионе остаться без бюстгальтера, как её руки вновь дёрнулись в попытке закрыться, но тут же Малфой пресёк это движение осуждающим взглядом, заставившим её застыть на месте и лишь продолжить наблюдать за ним.
Он взял в рот затвердевший тёмно-розовый сосок, а между пальцев сжал другой. Гермиона прогнулась в спине и крепко сомкнула губы, чтобы подавить вопль. От таких ласк по телу пробежала дрожь. Приятная, волнующая, смущающая дрожь. Сильная волна возбуждения прошла сквозь каждый атом, обтянула каждую клетку и пронзила все нейронные связи, стянув низ живота. И в этот момент Гермиона потеряла ту нить, когда сама захотела принадлежать Драко Малфою.
Он не был хорошим парнем, который в приоритет поставит интересы кого-то другого вместо своих собственных. Он не был из тех, кто станет тем самым плечом, в которое можно поплакаться.
Драко Малфой был иным.
Грубым, хитрым, ненадёжным.
Но в нём было что-то… спрятанное, сокровенное, сакральное.
Он продолжал крутить языком вокруг ареолы её соска, поглощая сдержанные стоны Гермионы, пока неожиданно не оторвался. Он ухмыльнулся, заметив её вопросительный взгляд, и его рука, сжимающая правую грудь, метнулась вниз. Приподнявшись, он опёрся на колено и без промедлений расстегнул пуговицу на её джинсах, а затем и молнию, издавшую характерный звук следом. Странное ощущение пробило Гермиону, когда вместе со стягиванием потертой ткани, она попутно почувствовала лёгкие прикосновения губ к бедрам.
Малфой аккуратно, стараясь резко не дёргать, помог освободить раненую ногу, едва ощутимо поцеловав колено.
Избавившись от одежды Гермионы и оставив её обнажённой, Малфой испустил рык и, грубо рванув с себя свитер, вновь припал к раскрасневшимся и опухшим губам Гермионы. Их языки танцевали танго, ставшее настоящим безумием. Казалось, ещё немного, и сердце Гермионы разорвётся на куски от распирающих чувств и тактильных ощущений.
Его светлая кожа, усыпанная родинками, и сияющие белые волосы делали его похожим на какое-то невиданное ранее создание, оторвать взгляд от которого было выше её сил.
— Перестань дрожать, — его ласковый шепот заставил Гермиону ещё сильнее затрястись от волнения. В груди уже давно разгорелось пламя, обещая вот-вот подпалить каждый участок тела. Даже ноющая боль в ноге не отвлекала её. Все неприятные ощущения стёрлись, впуская на своё место лишь желание всецело принадлежать Малфою. Он вновь вернул руку к её груди, дёрнув за чувствительный сосок, и Гермиона опять выгнулась навстречу теплу его рук. Она позволит ему трогать её так, где никто не смел, ласкать нежными прикосновениями и причинить боль.