Давай, Грейнджер, ненавидь меня!
— Хочешь идти? — неестественно мягко сказала она, впившись ногтями в ладонь. — Вперёд.
Тишина между ними давила на уши, будто погружая в океанские глубины. Шум дождя и редкие порывы ветра — вот и всё, что помогало не сойти с ума от напряжения, с которым Драко вслушивался в шёпот собственных костей, когда они начали стонать под тяжестью тела.
И что дальше? Что? К счастью или сожалению, он был не первым человеком, который задавался таким вопросом. Особенно теперь, когда, казалось, что всё шло по плану, а потом в одночасье его жалкое существование подверглось распятию.
Полтора месяца сделали своё дело, спутав все карты и потревожив разум и душу, которые с ещё большей отдачей, сцепившись в неустанной схватке, стремились превратить друг друга в прах и пепел.
Драко отчаянно хотел понять это. Мир стал для него карикатурой какого-то пьяного мастера, смешавшего все краски на своей палитре. Он запутался в реальностях.
Драко шёл за Грейнджер, перемещая одну ногу за другой, уделяя этому процессу столько внимания и прилежания, будто впервые за свою жизнь по-настоящему шёл. Он даже не заметил, как потерял контроль над своими мыслями и действиями, пока не уловил взгляд Грейнджер.
— Веди себя тише, — шикнула Грейнджер, голос которой затерялся в шуме усиливающегося дождя.
— Чёрт, ты не могла выбрать другой день, чтобы пойти за… Зачем ты вообще поплелась в лес, Грейнджер? — Драко остановился и, разведя руки в сторону, принялся сверлить взглядом её затылок.
— Мне нужны веточки валерианы для «сна без сновидений», Малфой.
— Мерлин, — недовольно фыркнул он, вновь возобновив шаг.
— Ты мог остаться. Я хотела пойти одна! — Грейнджер свирепо посмотрела на него через плечо и едва не споткнулась об прогнивший ствол дерева.
— Смотри вперёд, Грейнджер.
Дождь, превратившийся в ливень, в какой-то момент стал настоящим природным безумием, вынуждая выискивать глазами укрытие. Трансгрессировать отсюда было нельзя, а упрямая Грейнджер корячилась в поисках валерьяны, чёрт её дери, и не желала замечать, что капли уже превратились в настоящие водные сферы.
— Потом пособираешь свои полевые цветочки, Грейнджер, — крикнул Драко одновременно с раскатом грома. — Живо сюда.
Она лишь посмотрела на него и нахмурила брови, но морщинка, прорезавшая её недовольный лоб, мгновенно разгладилась, когда молния ударила совсем рядом с ней. Грейнджер посмотрела в направлении, куда указывала рука Драко, и слабо кивнула, направившись туда.
***
Темнота леса была пугающей и пробирающей до костей. Где-то неподалеку от хижины притаилась ночная птица, призывающая лес откликнуться на её звонкую песню. Свет яркой луны запутался в широких раскидистых лапах елей и хитросплетениях ветвей высохших деревьев. Живая тишина заключила в свои объятья, в которых смешались далёкие крики зверей, свист холодного ветра и удары капель дождя о стекло. А всё спокойствие было сосредоточено в крошечных искрах разгоревшегося огня в старом камине. Этот тёплый свет мог стать убежищем, посреди всепоглощающего мрака и холода.
Окутанные теплом мышцы ныли от напряжения, а обветренное лицо щипало и покалывало. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Грейнджер перестала дрожать от холода.
Тихий треск огня успокаивал и убаюкивал уставшее тело лучше любой колыбельной. Драко за размышлениями не заметил, как Грейнджер, не двигаясь около получаса, безотрывно смотрела на огонь, словно пытаясь согреть те руины её достоинства, которые Малфой оставил после себя.
Разум твердил, что следует выкинуть это из головы и радоваться подобному поведению, но тело… тело реагировало иначе, требуя утолить голод внутренних демонов.
— Грейнджер, прекрати гипнотизировать огонь, — лениво протянул Драко, разминая затёкшую шею.
Она дрогнула от неожиданно раздавшегося голоса, но продолжила отрешённо стоять возле камина, вытянув руки вперёд, давая теплу проникнуть под кожу. Грейнджер подняла плечи и громко выдохнула, развернувшись, наконец, лицом к Драко. Молча продолжая сверлить его взглядом, она сделала несколько неуверенных шагов к старому креслу, ткань на котором кое-где разлезлась, а где-то сильно затёрлась. Грейнджер устало приземлилась в него и прикрыла веки.
Древняя кровать, стоявшая у стены старой хижины и заваленная пыльными тряпками, пронзительно скрипнула, стоило Драко подняться с неё и двинуться в сторону Грейнджер. Она резко распахнула глаза и, прищурив их, внимательно наблюдала за Драко из-под густых ресниц.
— Не подходи ко мне, — процедила она, сжав подлокотник и палочку.
— Ты боишься? — с издёвкой спросил Драко, приподняв уголки губ.
Её глазки сверкнули то ли от страха, то ли от злости, и она быстро вскочила на ноги, выставив палочку вперёд.
— Грейнджер, я не собираюсь к тебе прикасаться, — Драко поправил волосы, спадающие на глаза, и, не моргая, вглядывался в её лицо, скалившееся и заливающееся краской.
— Тогда стой там, где стоишь. Малфой, я не шучу, — костяшки на пальцах побелели, когда она перехватила палочку и направила её на Драко под другим углом.
— Убьёшь меня?