— Нет, но поверь, я знаю, как причинить тебе неудобства, — Грейнджер качнула головой и злорадно ухмыльнулась, обнажив ровные зубы.
— Ты уже причиняешь мне неудобства, — Драко сделал шаг к ней, практически позволив её палочке воткнуться в его грудь. — Одним лишь своим присутствием.
— Научись сам справляться с проблемами, Малфой.
— Чтобы избавиться от проблемы, нужно избавиться от её причины, — Драко сделал ещё шаг, оказавшись рядом с Грейнджер, заставил её вздёрнуть подбородок вверх, чтобы смотреть на него.
Её дыхание участилось, пока она сжимала губы, покусывая их, и старалась вложить в свой взгляд хотя бы что-нибудь, помимо желания.
И этот короткий вздох…
Каменная стена Драко рухнула, рассыпавшись на мелкие кусочки у носков её сапог. Этот короткий вздох, застрявший поперёк её горла, был бессмысленной попыткой в очередной раз возразить ему, но он похитил этот шанс своими горячими губами, неожиданно захватившими её.
— Не смей! — её голос разливался внутри, как мёд, и кружился в голове, вибрируя, заполняя целиком, прогоняя все идиотские мысли прочь. — Отп…и м…ня, Мал…й!
Она что-то отчаянно пыталась сказать, но Драко не слушал. Он яростно сминал её сухие губы своими, словно змея, впивающаяся в свою жертву. Грейнджер пыталась отстраниться, но Драко лишь делал поцелуй более настойчивым, и в какой-то момент он понял, что Грейнджер едва не задыхается, и, отпустив её губы из своего плена, позволил ей сделать глубокий вдох.
— Ты! — завопила она, вновь крепко сжав палочку и, неожиданно одна её рука оказалась на груди Драко и со всей силы оттолкнула его от себя. — Не прикасайся ко мне! — он пошатнулся и сделал шаг назад.
Затем щёку словно обожгло раскалённой кочергой. Слова застряли в горле, превратившись в единый болезненный выдох. Звонкий звук пощёчины всё ещё гудел в ушах и пульсировал в висках. Время замерло, погрузив мир в тишину, уместив его в маленький комок в пересохшем горле. Почему-то стало легче.
— Я тебе не игрушка, Малфой, — она запнулась всего на секунду, переводя дух.
Чувства утихли, эмоции потухли, на душе стало удивительно спокойно. Лишь где-то в глубине зарождался огонёк, который был способен поглотить Драко без остатка.
Взгляд. Её глаза — два чёрных омута, глубокие. Взгляд — испуганный и любопытный. Мимолётные огоньки интереса в ледяных безднах погасли под натиском холодящей тьмы, а на губах заиграла улыбка. Странная, отдающая безумием, от чего кровь превратилась в раскалённое масло.
Несколько секунд они стояли молча, борясь с тем, что разбудили друг в друге, перебирая слова, которые всё равно ничего не смогут выразить.
Драко не думал о том, станет ли он жалеть об этом, не думал о последствиях или чистоте её крови. Пустым страницам воспоминаний, переписанным чужой рукой, всё равно не суждено было перевернуться, поэтому он просто поджёг их и с упоением наблюдал, как они сгорают.
Волны электричества прошли сквозь всё тело и достигли паха, когда Грейнджер, словно забыв обо всём, припала к его губам. Этот поцелуй был страстным, с привкусом отчаяния и ошибок. Драко крепко ухватился за её спину, холодными кончиками пальцев сжимая ткань свитера и воскрешая в голове воспоминания того дня.
Протекая через всё тело и разгораясь в крови, злость, словно яростное пламя, начала растекаться по его организму и выжидаемо скапливаться в грудной клетке. Опаляя, оголяя кости и прожигая их высокой температурой, нестерпимая боль начала душить, перекрывая доступ к кислороду. Сверху, снизу, изнутри — Драко готов поклясться: огонь и шедшая за ним боль проносились везде. Он горел изнутри, подобно зажжённой спичке.
Пальцы Грейнджер, которыми она сжала щеки Драко, дрожали от возбуждения. Хотелось смешать запахи, стать единым целым и притвориться, будто всё вокруг — пыль.
Драко ненасытно кусал её нижнюю губу, прихватывая податливую плоть зубами. Тонкие пальчики массировали кожу его головы, скользя в светлые волосы, играясь и нещадно оттягивая назад в попытках причинить боль. Драко сильнее сжал её талию, привлекая к себе. Ближе. До смешанного дыхания. До колючих мурашек по позвонкам. Её язык прочертил контур его губ, облизнул их с внутренней стороны, лаская, прежде чем проникнул глубже и начал исследовать его рот. Он обхватил подбородок Грейнджер пальцами, втянул её язык, желая выпить до дна. Всю.
Терпкое возбуждение с током крови добралось до самых крошечных сосудов, растеклось по животу, пульсировало в члене. Грейнджер стянула с Драко чёрный джемпер, насквозь пропитанный его фирменным запахом, потёрлась носом об углубление между выступающими ключицами и губами прижалась к косточкам, оставляя на них рваные, хаотичные поцелуи.
Драко толкнул её к стене, и она послушно прислонилась к ней спиной, прикрывая глаза. Грейнджер сбито и часто дышала, а горячие губы Драко начали обжигать кожу на её шее. Невыносимо. Жар пронёсся по каждой клеточке его тела, впитался и проникнул до кончиков пальцев, даже — волос. Один взгляд на растрёпанную, раскрасневшуюся Грейнджер, набросившуюся на него, приносил тянущую боль в брюках. Кажется, она хотела его не меньше, чем он её. Драко постарался помочь Грейнджер избавиться от своего свитера, комкая и кидая тонкую ткань на стол. Это сущее безумие. И ему медленно, но словно по методичке сносило крышу. Драко до скрежета стиснул зубы, поймав возбуждённый взгляд Грейнджер снизу-вверх.
— И что же, ты нашёл для меня время в своём плотном графике?
— Заткнись, Грейнджер, — склонив голову набок и проведя большим пальцем по её нижней губе, Драко замер в паре сантиметрах от полуоткрытых губ.
— Скажи это, Малфой.
— Что?
— Что повёл себя как мудак, — без капли стеснения огрызнулась Грейнджер.
Запах дождя, исходивший от неё, дурманил голову, и каждый новый глоток этого аромата пьянил до животного безумия.
Схватив её за лицо, Драко крепко впился в губы, бесцеремонно проникая языком вглубь.
— Я мудак, Грейнджер. И всегда им был.